Элиза улыбнулась.
– Ждать следующего бала осталось недолго. Ну а завтра мы встретимся на вашем пикнике. Благодарю вас еще раз за приглашение. А позвольте полюбопытствовать, кто еще там будет?
– Я обещал быть, – вклинился в разговор герр фон Глессем.
Лорд Дэллингем кивнул.
– Приглашены также мсье де Шарвилль, герр и фрау фон Штайнхайм, ваша подруга Анна фон Креберн, фройляйн фон Биндхайм, фройляйн фон Райнек и герр фон Хоэнхорн.
– Сплошь молодые люди! Как мило! – сказала тетя Берта. – И как славно, что
– Признаться, поначалу я хотел пригласить своих гостей куда-нибудь за город, на вольную природу, но я плохо знаю здешние места, а управляющий отелем предложил мне содействие… Правильно ли я понимаю, что на месте гостиницы в старину был монастырь? – спросил лорд Дэллингем.
– Да, капуцинский, – подтвердила тетя Берта.
«Как жаль, – подумала Элиза, – что пикник будет в парке! До чего славно было бы разостлать покрывала на просторе, на каком-нибудь лугу! С другой стороны, дебютанткам, не имеющим братьев, пришлось бы вести с собой компаньонок». При мысли о том, как пожилая фройляйн фон Нахтхайм, кряхтя, усаживается на траву, Элиза усмехнулась.
– Вас я буду ждать с особенной радостью, – признался лорд Дэллингем, бросив взгляд на слегка разомкнутые губы Элизы.
– И я, разумеется, также, – сказал герр фон Глессем, по-видимому, не менее завороженный улыбкой юной графини.
Думалось ли молодым людям о том, каково было бы поцеловать ее? По телу Элизы пробежала горячая волна. Теперь она знала, что такое поцелуй и какие чувства он может пробуждать. Знала благодаря Филиппу, не отказавшему ей в ее необычной просьбе. Этот опыт будет полезен ей не только в сочинительстве, но и при встречах с поклонниками.
На рассвете в небе появились темные дождевые тучи, однако в последующие часы они вместе со своей ношей проплыли мимо, уступив место белым барашкам, сквозь которые проглядывало солнце.
До полудня Филипп занимался корреспонденцией. Сначала написал матери и братьям, затем приятелю, проявившему интерес к его пребыванию в Шварцвальде. Во второе письмо вошли заимствованные из первого описания красоты, увиденные во время конных прогулок по окрестностям, а также рассказ о посещении местных постоялых дворов. В одном из них Франц оказывал хозяйской дочке чересчур явные знаки внимания, за что и был вышвырнут за порог ее отцом. При воспоминании об этом Филипп усмехнулся. Его друг неисправим!
О чем же еще написать? Может, повременить с отправкой обоих писем? Нынче днем лорд Дэллингем устраивает пикник. Матушке наверняка будет любопытно узнать о том, что представляет собой эта английская забава.
Филипп отложил перо и отодвинул наполовину исписанный лист бумаги, взяв другое письмо – то, которое он сегодня рано утром достал наконец-то из секретного почтового ящика.
Два дня они с Элизой почти не виделись, и это было к лучшему. Так Филипп смог восстановить внутреннее равновесие, слегка нарушенное тем, что случилось под старой ивой… Ах, кого он обманывал?! Ежели говорить откровенно, то податливость девичьего тела и наивные, но пылкие поцелуи взволновали его гораздо больше, чем он ожидал. Лишь спустя два дня он осмелился прочесть эти слова:
Филипп кашлянул. На мгновение ему показалось, будто адресат этого любовного письма он сам. Какой вздор! Элиза всего лишь переделала главу из своего романа, где М. обращается к А.
Нельзя было не признать: нынешнее письмо – не в пример живее и полнокровнее прежних бесцветных слов. Опыт поцелуя оказался весьма полезным для сочинительницы. В литературном отношении. Эти ее строки не нуждались ни в каких исправлениях. В них ощущалась расцветающая страсть, которая…
Филипп усмехнулся. Неужто Элиза в самом деле испытала то, что назвала «огнем»? Во всяком случае, напуганной она не казалась.
Он осторожно сложил письмо, с тем чтобы при первой же возможности возвратить сочинительнице с несколькими словами похвалы.
