Элиза шепнула пару слов своей подруге, та кивнула, но с места не двинулась. Марго, в отличие от Анны, не оробела. Мгновение ока – и она уже подле Филиппа. В тот момент он даже подумал о том, чтобы под каким-нибудь предлогом покинуть компанию, но увидел, что Анна с Фридой фон Биндхайм рука об руку направились к Францу и Хенри. Англичанин, ожидавший, по видимости, иного, на секунду замешкался, прежде чем выдвинуть для Анны стул.
Элиза тем временем приблизилась к столику Филиппа и Антона, поприветствовала обоих господ и села напротив Марго. Та, очевидно, сразу же почувствовала себя менее вольготно, чем до сих пор, и с нарочитой поспешностью задала Антону какой-то вопрос. Тогда Элиза заговорила с Филиппом:
– Чудесная погода, не правда ли?
От ее сияющего взгляда у него потеплело на сердце.
– О да! Право, не верится, что еще совсем недавно мне приходилось прятаться под деревом, чтобы не вымокнуть под дождем, – сказал он и вежливо улыбнулся, усилием воли помешав своим губам растянуться шире. – Впрочем, это было не так уж и неприятно.
Элиза приподняла брови.
– В самом деле? В таком случае вам, наверное, нравится слушать, как дождь барабанит по листьям?
– И даже очень. Только жаль, что в сырую погоду не бывает видно светлячков.
– Светлячки? Ах да, я бы тоже хотела снова увидеть их, – промолвила Элиза и, скромно потупившись, коснулась губ кончиком сложенного веера.
Филипп не нашелся что ответить. Он знал наверняка, при каких обстоятельствах она в последний раз видела светлячков. Но правильно ли он понял этот жест? В самом ли деле она столь явно напоминала ему об их поцелуе?
«Впрочем, нет, не явно, – возразил он сам себе. – Ведь никому не известно, насколько я сблизился с сестрой своего друга. А если этого не знать, то все, что она сейчас говорит и делает, выглядит вполне невинно. К тому же Марго, кажется, сосредоточила внимание на Антоне: сама нас не слушает и его отвлекает. Тем лучше».
Хенри уже не в первый раз бросил на них разочарованный взгляд из-за своего столика, после чего, однако, повернулся к Анне, с интересом ловившей каждое его слово. Франц же, очевидно, не знал, о чем беседовать с Фридой фон Биндхайм. Бедный Франц! Бедная Фрида! Мать, которой не терпелось выдать девушку замуж, не оставляла ее в покое.
Подали чай, а к нему – пышный фруктовый пирог, булочки с изюмом, масло, клубничный конфитюр и сливки. В отличие от Марго, которая пила крошечными глотками и грызла свой кусок, как мышка, Элиза угостилась от души.
– Все так вкусно! – сказала она и, торопливо слизнув с верхней губы остатки сливок, посмотрела на Филиппа.
Проклятие! Понимает ли она, как дразнит его?
– Полагаю, вы все будете на предстоящем бале-маскараде? – спросил Антон, оглядев стол.
– А как же иначе? – ответила Марго. – Я балов никогда не пропускаю!
– Мы с Анной тоже придем, – сказала Элиза. – Наверное, и вы, Филипп, составите нам компанию? Ах, маскарад – это так интересно! Узнаем ли мы друг друга в карнавальных костюмах?
Марго захихикала:
– В самом деле! Вообразите: танцуете вы с неким незнакомым господином, а потом оказывается, что он… ваш брат!
Она бросила взгляд на Франца, которого, по-видимому, все еще надеялась очаровать. Элиза рассмеялась:
– Этого я себе представить не могу. Если вы изучили человека так же хорошо, как я моего брата, вы непременно узнаете его по множеству маленьких примет.
– Каких же, например?
– Не могу вам сказать. И все же уверяю вас: какую бы маску Франц ни надел, я пойму, что он это он.
Марго вернулась к беседе с Антоном, а Элиза снова принялась поигрывать веером. На сей раз она как бы невзначай коснулась им руки Филиппа, а потом принялась обмахиваться, причем так, что взгляд неизбежно падал на ее декольте.
Филипп сглотнул. Как ей удалось так быстро научиться при помощи жестов указывать на то, о чем она думала? Сперва кончик ее веера напомнил ему, Филиппу, об их поцелуе, теперь же она направила его взгляд на свою вздымающуюся грудь…
– Все ли у вас хорошо? – спросил Хенри, чьего приближения к их столику Филипп даже не заметил – так сильны были чары Элизы.
Дамы широко улыбнулись и заверили хозяина чаепития в том, что они проводят время как нельзя лучше. Филипп, взяв себя в руки, тоже выразил признательность. Об этом он, разумеется, промолчал, но, прежде всего, он был благодарен лорду Дэллингему за своевременное отвлечение от мыслей, отнюдь не приличествующих обстоятельствам. Ему, Филиппу, давно следовало бы опомниться.
– Если чаю больше никто не желает, не совершить ли нам небольшую прогулку? – произнес Хенри.
Как ни велико было искушение тут же предложить Элизе руку, Филипп вежливо уступил эту возможность хозяину. Однако Элиза, поднявшись, весело сказала:
– Ну конечно же! Я с радостью прогуляюсь! А заодно поболтаю немного с Анной. В последние дни у нее почти не остается времени для меня. Но, кажется, вы, дорогой Хенри, уже завладели ею?
– Помилуйте! Кем бы я был, если бы захотел разлучить двух давних подруг? Анна рассказала мне, что вы с ней знакомы с детства и даже состоите в дальнем родстве.
