Элиза удивленно приподняла брови, подруга сердечно улыбнулась ей, а граф-отец после короткого приветствия прямиком направился к лорду Дэллингему и, приосанившись, начал:
– Недавно мы с вами говорили о том, как высоко вы цените некую юную даму, – он бросил суровый взгляд на Элизу, – и я дал вам понять, что буду рад, если вы к ней посватаетесь. Настал подходящий момент. Итак?
Слова старшего фон Фрайберга, по-видимому, привели Хенри в полное замешательство. Он стоял, не находя слов.
– Но Теодор! В чем дело? – София фон Креберн встала и, подойдя к графу, коснулась его руки. – Тебе нехорошо?
– Мне станет хорошо, когда с помолвкой все прояснится.
– Однако откуда же ты узнал о помолвке? Еще и получаса не прошло, как Анна сказала «да».
Отец Элизы остолбенел.
– Анна?
– Мы очень признательны тебе, дорогой Теодор, за то, что ты так печешься о нашей дочери, – промолвил Эрнст фон Креберн, – но, как видишь, беспокоиться не о чем. Нынче утром лорд Дэллингем просил у меня руки Анны, и она согласилась стать его женою… Идемте же, друзья, выпьем за счастье молодых!
Воспользовавшись растерянностью родителей, Элиза подбежала к дальнему концу стола и обняла Анну.
– Я так за вас рада! Хенри, позволь сказать тебе, что ты выбрал для себя чудесную жену! И я, конечно же, надеюсь, что следующий сезон вы тоже проведете здесь, в Бадене.
– Непременно, – обещала Анна. – Наша свадьба еще не скоро. Осенью Хенри, как и задумывал, отправится в путешествие по древним городам, а вернется он лишь к началу лета. У нас будет предостаточно времени, чтобы приготовить все для торжества!
– О, разве это не замечательно?! – воскликнула Элиза, сияя. –
Графиня-мать тепло поздравила молодую пару и родителей невесты, но граф так и стоял, будто громом пораженный. Наконец он вздрогнул, словно бы очнувшись, и пробормотал: «Желаю всего наилучшего. Прошу извинить нас за вторжение», – после чего немедля повернулся, чтобы уйти.
– Идем, Элиза, – пробормотал он, однако его голос отчасти утратил давешнюю стальную твердость.
Франц проснулся, когда солнце уже стояло высоко. Он зажмурился и застонал. От водки, которой угощал его Сергей, он порядочно захмелел, и потому ему снились странные сны. Какая-то чепуха про Филиппа и…
Перед глазами всплыла картина: Филипп сидит в кровати, заслоняя своим обнаженным торсом Элизу, которая с укором смотрит на него, Франца. Как отчетливо он запомнил этот сон! Даже удивительно… А что, если…
Постепенно в памяти все прояснилось. Никакое это было не сновидение! Возвратясь домой, Франц заявился к своему другу, чтобы тот рассказал ему про таинственную садовницу. Одному небу известно, почему эта история так его взбудоражила… Ну а Элиза оказалась у Филиппа в постели!
Проклятье! Зачем он, Франц, просто не ушел? Зачем поднял шум? Теперь отец прогнал его друга, а сестру запер. Тогда, ночью, это как будто бы принесло ему удовлетворение. Теперь же, при свете дня, до некоторой степени протрезвевший, он пришел в ужас. Ему следовало бы приветствовать Филиппа как будущего родственника, деликатно выразив надежду, что тот исполнит свой долг в отношении Элизы. Вместо этого Франц отомстил им обоим за то, что они от него таились.
Даже сейчас какой-то тихий голосок будто бы нашептывал ему: «Филипп тебя обманывал. И твоя сестра тоже». «Правильно делали», – подумал Франц, застонав. Он привык считать себя человеком широких взглядов, но разве так он проявил себя вчера? Куда подевалась его верность студенческой дружбе, прославляемой в песнях? Нужно было хотя бы выслушать Филиппа.
Угнетаемый этими черными мыслями, Франц с трудом встал и спустился в столовую, уже опустевшую – остальные члены семейства давно кончили завтракать. Ни малейшего аппетита у него не было, и он, распорядившись, чтобы ему подали только кофе, перешел в гостиную.
А там, как оказалось, почему-то собрались все: родители, Элиза с тетей Бертой, Амели и Йозефина с фройляйн Леманн. При появлении Франца отец приказал гувернантке поскорее найти девочкам занятие, желательно вне дома.
Было шумно, голова раскалывалась, а тут еще эти нестерпимо презрительные взгляды Элизы…
– Кто бы мог подумать, что лорд Дэллингем захочет сделать предложение Анне фон Креберн! – прогудел отцовский голос.
Анна? Хенри и малышка Анна? У молодого фон Фрайберга защемило сердце. Еще один неожиданный союз! Неужто он, Франц, напрочь лишен как наблюдательности, так и знания людей?
– Человек предполагает, а Бог располагает, – промолвила тетушка таким тоном, будто была вполне довольна произошедшим. – И каковы же теперь твои намерения, Тео?
Отец медленно опустился в одно из кресел.
– Не знаю, Берта. А что я могу сделать?
Тетя придвинула себе стул, села против младшего брата, взяла его руки в свои и серьезно заговорила:
– Элиза должна выйти замуж, верно? Причем как можно скорее, пока вероятные последствия прошлой ночи не заявили о себе.
Отец кивнул. Франц еще никогда не видел его таким беспомощным.
