Сегодня это место в Москве знают многие. И в столице, и далеко за ее пределами. Несколько строений на улице Большая Ордынка образуют спрятанный за воротами тихий двор с маленьким садом. В нем – необычная для здешних мест церковь в стиле древнепсковской архитектуры и современная мраморная фигура женщины в одеянии, схожем с монашеским. Это – Марфо-Мариинская обитель милосердия, которую создала Великая княгиня Елизавета Федоровна, проведшая здесь в заботах о страждущих девять лет своей жизни.
Когда же и как возникла у нее такая мысль? Что привело к подобному решению? Оно складывалось постепенно и в то же время появилось почти сразу со вдовством, став итогом постоянных размышлений о собственном долге и предназначении, о беспокойном стремлении сердца. «Не знаю, когда, – скажет она Государю, – кажется, мне с самого детства очень хотелось помогать страждущим, прежде всего тем, кто страдает душой. Желание это во мне росло, но в нашем тогдашнем положении, когда мы должны были принимать у себя, делать визиты, устраивать приемы, ужины, балы и т. п., это не могло целиком заполнить мою жизнь – в первую очередь надо было исполнять другие обязанности».
Окружающие сразу увидели ее преображение. «Великая княгиня, – вспоминала Н. С. Балуева-Арсеньева, – появлялась в черном, похудевшая, побледневшая, одухотворенная… Через некоторое время мы заметили в Великой княгине некоторую перемену: она стала живее интересоваться делами склада, взгляд ее стал не таким напряженным и далеким от жизни, как будто она нашла какой-то интерес и какую-то цель жизни. Говорили, что она хочет удалиться от света и посвятить себя богоугодным делам».
Но вначале следовало увековечить память незабвенного супруга. Так в Москве появился храм русской скорби во имя Ватопедской иконы Божией Матери «Отрада и Утешение». Его построили в районе Ходынского поля (ныне улица Поликарпова, дом 16) между Солдатенковской (Боткинской) больницей и казармами как полковую церковь 1-го Донского казачьего полка и 1-й гренадерской артиллерийской бригады. Спроектированный архитектором В. Д. Адамовичем в византийском стиле и заложенный в день пятидесятилетия Сергея Александровича, он посвящался памяти Великого князя и «всех верных долгу и присяге царских слуг, павших за Царя и Отечество от руки злодеев-революционеров крамолою 1905 года». В храме установили мемориальные доски белого мрамора с именами 1850 лиц, убитых в 1904–1907 годах по политическим мотивам в 73 губерниях и городах России. Только вдумайтесь в эти цифры! Они сопоставимы с людскими потерями на Русско-японской войне, и Елизавета Федоровна всегда помнила про них. Когда памяти Сергея Александровича задумают посвятить новый храм в Петербурге, она согласится лишь при условии сделать его местом молитвы по всем жертвам недавнего террора.
Мемориальный характер приобрела и построенная еще в 1892 году во имя святых апостолов Петра и Павла полковая церковь подшефных Сергею Александровичу гренадер, куда Великая княгиня передала некоторые из его вещей. А имя Великого князя получил в Москве один из народных домов, при котором образовалась антреприза, дававшая оперные и драматические спектакли. Другим своеобразным памятником генерал-губернатору стало основанное Елизаветой Федоровной в феврале 1906 года Сергиево-Елизаветинское трудовое убежище для увечных Русско-японской войны. Эта проблема волновала еще самого Сергея Александровича, решившего направить на нужды покалеченных солдат пожертвованные ему благотворительные деньги. Закладка убежища состоялась во Всехсвятской роще 5 июля 1907 года, в день тезоименитства Сергея Александровича, а спустя пятнадцать месяцев в рассчитанном на сто человек корпусе поселились первые подопечные. Убежище располагало сапожной, перчаточной и портновской мастерскими; солдаты-инвалиды обучались грамоте, арифметике, разучивали молитвы, занимались пением, слушали чтение книг. Для них была устроена домовая церковь во имя Преподобного Сергия и Праведной Елизаветы.
При создании Палестинской части мемориала не осталась забытой и заслуга Великого князя в деле организации раскопок 1883 года, увенчавшихся столь важными результатами. Близ найденного в ходе их проведения порога Судных врат в память о погибшем был сооружен мраморный киот (проект академика М. Т. Преображенского) с образом преподобного Сергия Радонежского. Доставленную к нему «неугасимую» лампаду зажгла в Москве Елизавета Федоровна.
