Елизавета I Австрийская полностью

В эти дни Елизавете помогают отвлекаться от неприятных переживаний воспоминания о маленьком и совершенно невинном розыгрыше во время недавнего бала-маскарада. Разумеется, не может быть и речи о том, чтобы исполнить данное молодому человеку обещание о новом свидании с ним, однако императрица хотела бы продолжить с ним переписку. Вслед за письмом, написанным в феврале, она пишет в марте еще одно[330], в котором отвечает на некоторые вопросы своего нового знакомого, заданные им в его первом письме, и, как бы между прочим, сообщает, что на этот раз она пишет уже из Англии, где Елизавета и в самом деле намерена побывать, но только в конце лета.

«Дорогой друг! — пишет императрица. — Мне ужасно жаль тебя! Представляю сере, как ты заждался очередной весточки от меня, как тебе было одиноко, и как медленно тянулось время! Но я просто ничего не могла с собой поделать, все мои чувства притупились, в голову не приходило ни одной стоящей мысли. Иногда я целыми днями сидела у окна и с тоской смотрела на улицу, скрытую густым туманом. Я металась в поисках развлечений и не могла найти ничего подходящего. Думала ли я все это время о тебе? Увы, я не могу удовлетворить твое любопытство. О чем я думала, знаю только я, и этого мне достаточно. Между прочим, в этом хваленом Лондоне мне совсем не нравится. Может быть, ты ждешь от меня описания местных достопримечательностей? Мой тебе совет: читай путеводитель Бэдекер и ты узнаешь все, что тебе нужно. Ты просишь меня рассказывать тебе о моих повседневных занятиях, но я не думаю, что это тебе будет интересно. Несколько престарелых тетушек и злющий мопс — вот и все мое окружение, вечно недовольное моей экстравагантностью. Каждый день после полудня я отправляюсь на прогулку в Гайд-парк, вечерами — выходы в театр или поездки на званые ужины. Такова моя здешняя жизнь во всем ее тоскливом однообразии. Не хочу тебя обижать, но должна признаться, что даже твое присутствие здесь уже было бы для меня развлечением! Ну, что скажешь? Хоть на один день у тебя поубавилось твоей всегдашней самоуверенности? Ладно, не обижайся. Во всем виновата тоска по дому, по солнечной легкомысленной Вене, однако тянет меня не к людям, а — как кошку — к привычному месту… Напоследок я желаю тебе доброй ночи, во всяком случае, у нас здесь уже далеко за полночь. Думаешь ли ты в этот момент обо мне или в ночной тишине напеваешь песни, исполненные душевной тоски? Думаю, что в интересах твоих соседей было бы лучше, если бы ты выбрал первое.

Моя кузина вернулась к своим родителям, поэтому можешь отправлять свои письма по следующему адресу: Лондон, главпочтамт, мистеру Леонарду Виланду до востребования.

С дружеским приветом.

Габриэла»

Елизавета отдает это письмо своей сестре, королеве Неаполя, которая как раз отправляется в Англию, и просит ее хранить у себя письма, которые она там получит. Таким способом императрица надеется сбить с толку своего поклонника и заодно сохранить все в тайне от чрезмерно любопытных придворных дам. Продолжение переписки Елизавета намерена скрыть даже от Иды Ференци, которая неодобрительно отнеслась к первому ее письму Фритцу Пахеру и посоветовала ей больше не писать доверчивому молодому человеку, опасаясь, что в случае, если тайна будет раскрыта, содержание этих писем может быть истолковано не в ее пользу. Между тем, новое письмо вызывает у его адресата настоящую бурю волнений и переживаний. В своем ответе Фритц Пахер предпринимает попытку глубже проникнуть в тайну загадочной незнакомки, но при этом делает вид, что лично для него это уже никакая не тайна. Вслед за этим Елизавета отправляет в апреле еще одно письмо, также написанное будто бы в Лондоне: