Собравшись с мыслями и конечно же со всеми своими силами, я свесил ноги с кровати и о великие банкноты, внизу стояли приготовленные кем-то белые пушистые тапочки. Одев это, «пушистое творение безумных дизайнеров», я поднялся и направился к выходу. Отворив дверь я увидел уже привычный моим глазам, белый свет и длинный коридор, в конце которого, была лестница ведущая вниз. У меня не было особого желания заглядывать в другие комнаты, а их судя по дверям было еще шесть. Я добрался до лестницы, которая была такой же белой, как и все остальное, на что мой мозг выдал еще одну мысль «Владелец этого дома, либо очень любит белый, либо он как Джексон, старается все перекрасить в этот цвет». Спустившись вниз, я понял, что от этого цвета мне уже никогда не избавиться, но вот именно тут то и произошло самое неожиданное. Внизу была огромная гостиная, конечно же она была вся в белом цвете, кроме трех вещей. В гостиной было всего три вещи, которые не были белые, но для начала я расскажу, как выглядела сама гостиная в стиле минимализм. В гостиной находился огромный и белый как вершины Альп, диван. Далее следовал хороший камин, кстати тоже выложенный белыми камнями, либо покрашенными в белый, что все равно в итоге выдает это уже приевшееся слово на «Б». За хорошим камином следовали разные подставки, полочки, в общем, полный набор для интерьера, но что самое поразительное, так это большой телевизор. И вот тут, в этот самый момент, когда я увидел этого красавца с наконец-то темным экраном и без единого намека на белый цвет, мой мозг начал ликовать, а с языка сорвались, наверное, самые долгожданные слова
— О Господи, неужели ты услышал мои молитвы, и я вижу другой цвет. — Клянусь, я не радовался так с тех пор, как заработал свой первый миллион.
После моей не долгой радости, я заметил журнальный столик на, конечно же, белых ножках, стоявших на белом ковре. В общем, все, как и принято, в безумном светлом стиле без намека на другие цвета. Но была одна радость, столик был со стеклянным верхом и это друзья, меня очень радовало. Я не буду говорить, что в этой гостиной все было белое, так как это и так понятно, но остались еще две вещи, которые так же были другого цвета. Первая вещь — это коньки, причем не понятно, откуда они тут взялись, хотя это не мой дом и кто его знает. Может безумный хозяин этого дома катается по дорогому паркету в этих самых коньках и по этой самой гостиной. Очередная мысль в голове «Люди всегда отличались безумством, но этот парень явно переборщил». И вот, наконец, самая радостная вещь во всем этом доме, которую, кстати я нашел не в гостиной, а на прилегающей к ней кухне, куда мое любопытство меня и завело. Не буду говорить, что и какого цвета, это и так понятно, но вот на столе стояла кружка с уже приготовленным, и приготовленным видимо для меня, напитком.
— Как раз кстати — произнес я и взял в руки кружку. Немного облизав губы я почувствовал этот странный металлический привкус во рту. От этого привкуса было не по себе. В последний раз я чувствовал такой привкус лишь тогда, когда еще учился в университете и в драке мне разбили нос и выбили зуб, тогда я тоже чувствовал некий металлический привкус. Тем не менее я поднес кружку с непонятным пока напитком ко рту. Почувствовав аромат этого напитка, я понял, что это мой любимый сорт кофе, «Hacienda La Esmeralda», великолепный сорт кофе, выращенный в тенях старых деревьев Гуавы. Ради этого вкуса и этого аромата, я готов был платить восемьдесят евро за четыреста грамм, это того стоило. В общем то это и была последняя вещь, если можно так выразиться, которая не была белого цвета. Я немного приподнял кружку с кофе вверх и крикнул сухим и немного не приятным голосом.
— За тебя безумный весельчак с вероятно темным цветом кожи, за тебя! — после чего я сделал глоток этого восхитительного кофе и понял, что теперь мне абсолютно наплевать на то, какой цвет меня окружает, и где я сейчас нахожусь. К сожалению, утренняя феерия продлилась не долго.
После очередного глотка кофе, я понял, что в кружке не убавилось и миллилитра этого замечательного напитка. И вот тут настало, наверное, самое время представить в своем воображении группу людей и одного судью, который достает стартовый, или спортивный пистолет и кричит что-то вроде.
