Песах, как-то сам того не замечая, отставляет работу.
Арон(Песаху). Что? Уже не до работы? Хочется послушать?
Песах снова берется за этажерку.
Элька(непонятно чему улыбаясь, продолжает свой рассказ). Да, сиди, говорит, тут и жди следующего поезда! Это он мне так сказал. Ему что? Ему это «в порядке». А мне… Вышла я потихоньку из дежурки, так, что он даже и не заметил…
Арон. Мать, ты хоть раз платила налоги? А, мать?
Лили. Он окончательно сошел с ума!
Элька(удерживается от ответа, продолжает свой рассказ). Вышла потихоньку и начала…
Арон. Я тебя спросил о чем-то! Ты хоть когда-нибудь платила налоги?
Элька(обращаясь к Арону). Я у них ничего никогда не брала и не просила! И я им ничего не должна. В самые тяжелые времена, даже когда они сами приходили из этого их министерства социального обеспечения, говорили, что хотят помочь мне, я их гнала взашей! Я лучшим врачам платила, если вы, упаси Бог, болели, никаких больничных касс! Чтобы лечить тебя, дурака, платила, и вот что из тебя вышло!
Арон. Ну, разумеется! А все-таки: что же с моим вопросом?
Лили. А ты ничего и не спрашивал!
Арон. Это правда. Я сейчас посплю немного, если вы не возражаете… (Садится, закрывает глаза, но не спит, а сквозь опущенные веки наблюдает за Малией.)
Лили. А дальше? Вышла ты из дежурки, потихоньку – он даже и не заметил…
Элька(продолжает). Вышла я потихоньку, так, что он даже не заметил, и принялась бежать – туда, по направлению к следующей станции. Бегу, значит, бегу, вдруг – гора передо мной. А в горе этой туннель, и рельсы туда уходят. У входа солдат с ружьем, чтобы никого, значит, внутрь, в туннель, не впускать. Я к нему, прошу, умоляю. А он говорит: нет тут прохода! Нельзя! Сейчас с той стороны поезд пойдет, задавит тебя. Я его упрашиваю, я его уговариваю: я скоренько пробегу, пусти меня, позволь! Задавит, я отвечать буду, тебе-то что за разница? Нет, ни за что не пускает, уперся, и все!
Малия(заметив, что Арон исподтишка за ней наблюдает). Что?
Арон. Простите?
Малия. Нет, ничего. Просто вы так смотрите, как будто хотите что-то сказать.
Арон. Замечательно! Если ты видишь, что я на тебя смотрю… Ты что же, не слушаешь интереснейшего рассказа моей мамы? Да еще перебиваешь ее на полуслове, а?
Лили. Не обращай внимания, это он просто так ко всем придирается. Он и на меня тоже начал теперь так смотреть. Как будто слепой. Они как раз оттого, что не видят, всегда так смотрят – не отрываясь, без всякого стеснения.
Элька(продолжает рассказывать). Что мне было делать? По туннелю идти нельзя, так что? Назад возвращаться? Пока я стану возвращаться, уже и следующий поезд пройдет, придется еще ждать – следующего! А этот следующий, откуда я знаю? Может, его вообще не будет! А у меня там дети! Одни, на какой-то проклятущей станции, у какого-то неизвестного начальника!
Арон(Малие, неожиданно). Хорошо, если это тебя так уж интересует… Есть у меня один вопросец… Не простой… Да…
Лили. Мама рассказывает!
Арон(повышает голос, с вызовом). Я сегодня после обеда подцепил в одном кафе… одну бабешку… Она тоже немного выпила, но сидела помалкивала. Это-то мне в ней и понравилось – что она сидит и помалкивает. Отправились мы к ней домой…
Лили. Не верь ты ему – это он просто так болтает: собака, которая лает, не кусает!
Арон. Ну, я уже совсем было подкатился к ней, она вдруг передумала. Разозлилась на что-то: не хочу! Тогда я ей говорю, что я из кино – режиссер, да… Тут она начала трещать – Бог ты мой! Люди просто умирают, жаждут сниматься в кино! Женщины особенно. Стрекочет, рта не закрывает. Я ее раздел – она говорит. Я уже оделся – она продолжает говорить. Я вышел – она там одна, в пустой квартире – говорит. К чему я, собственно, это рассказываю? Хотел что-то спросить… Да! Я теперь не уверен… Ты понимаешь? Было что-то или нет? С одной стороны, я отлично помню, как раздел ее. Но с другой стороны, она все время говорила, говорила… Может, ничего и не было? (Малие.) Как ты думаешь?
Малия. Я думаю, вы не должны спрашивать у меня такие вещи.
Арон. Правда? Голова у меня раскалывается… Спать, спать! (Закрывает глаза.)
Лили(Эльке). Это он просто так – строит из себя… Ты рассказывай! Ты хотела зайти туда, в гору. В этот туннель. А солдат тебя не пустил.
