За) Эксперимент по дистанционному видению был введен в программу по просьбе полковника Р. и привел к разочарованию. Объекту предъявили координаты географических точек с просьбой дать ответ, что ее внутренний взор видит в указанных местах. Несмотря на некоторые подсказки доктора Гунтарсона, она не смогла представить никакой информации; будучи не в состоянии визуализировать физическое предметное наполнение набора координат, она явно не желала строить предположения или придумывать ответ.
Полковник Р., явно имевший предварительный опыт экспериментов по дистанционному видению в период сотрудничества с ЦРУ, высказал мнение, что благоприятные результаты часто бывают получены путем «внетелесных» переживаний: объект воображает мгновенный полет к назначенному месту, чтобы увидеть его «из первых рук». Элла отрицала какое-либо знакомство с «внетелесными» путешествиями, и ее последующие покорные попытки осуществить оное привели к предсказуемой неудаче. Доктор Гунтарсон отказался способствовать ее усилиям с помощью гипноза, настаивая на том, что единственным вероятным результатом этого было бы повторение левитации, а это предположительно истощило бы ее пси-резервы до такой степени, что сделало бы дальнейшие эксперименты невозможными.
3) Все присутствующие с горячим нетерпением ожидали возможность увидеть повтор подвига левитации, на сей раз при предписанных нами условиях. Девочка выказывала некоторые признаки утомления, в том числе почти светящуюся бледность и дрожь в пальцах. По крайней мере дважды чуть слышным голосом попросила доктора Гунтарсона, чтобы он «забрал ее домой». Его уверения, что тесты вскоре закончатся, успокоили ее.
4) Объект была вновь помещена в кабинку, микрофон в которой на этот раз был заменен тремя микровидеокамерами. В кабинке было достаточно места, чтобы объект могла лечь на пол, вытянувшись по диагонали из угла в угол. На пол было постелено одеяло. Когда она выразила нежелание ложиться, ей был предложен стул. Она продолжала жаловаться, говоря, что не хочет продолжать тесты, и повторно выразила желание вернуться домой. Доктор Гунтарсон успокоил ее, настойчиво повторяя, что желаемый исход исследования и, как следствие, всех ее стремлений, зависит от достоверно зафиксированного момента левитации. Во время уговоров он держал ее за руки, что оказало на объект заметное благоприятное воздействие. Затем он перешел к погружению объекта в состояние действительно глубокого транса, используя сравнительно небольшой набор гипнотических приемов. Ни разу во время гипнотического воздействия он не приказывал ей начать левитацию.
Объект была подведена к деревянному стулу, находившемуся в кабинке, лично мною и доктором Масси. Она выказывала явное желание материнского утешения; ее точные слова были «Я хочу к маме!» Доктор Гунтарсон не был обеспокоен и уверил нас, что эта фраза произнесена бессознательно.
Тяжелая дверь кабинки была закрыта. Поначалу показалось, что это действие нарушило транс — объект внезапно вскочила на ноги, сбив стул, и закричала. Точные слова ее остались неизвестны, так как кабинка непроницаема для звуков, а микрофон был удален, но казалось очевидным, что объект желает покинуть место своего заключения.
Директор немедленно предложил отменить тест, и проф. Самсон высказала свое согласие, но доктор Гунтарсон предложил еще на несколько минут продолжить исследование. Возбуждение вскоре спадет, предсказал он — и оказался прав. Оно сменилось очевидным надломом: у объекта подкосились ноги, и она села на пол, склонившись лицом почти до лодыжек. И вновь доктор Гунтарсон посоветовал не вмешиваться — похоже было, что объект впадает в глубокий транс, за которым определенно должна была последовать левитация.
Поведение объекта на этой стадии живо напомнило мне эксперименты над молодыми приматами (шимпанзе и т. п.), особенно те из них, в ходе которых животное было насильственно разлучено со своей семейной группой и, возможно, стало свидетелем гибели одного или нескольких сородичей. В данном случае объект сложилась в эмбриональную позу, прикрывая лицо локтями и коленями. Никакого движения не было отмечено, кроме периодических конвульсивных вздрагиваний груди. Проф. Бронштейн выразил обеспокоенность тем, что это может быть признаком затрудненного дыхания, но доктор Гунтарсон уверил его, что в состоянии гипнотической релаксации такие приступы невозможны. Какое бы угнетенное состояние объект ни переживал, совершенно невероятно, чтобы оно было вызвано внешними стимулами, и, возможно, было реакцией на нечто гораздо более глубоко скрытое. Более того, внешнее проявление подавленности могло быть обманчивым. Он был непоколебимо уверен в том, что последует выдающаяся левитация, намекая на возможность сопутствующих феноменов, и преуспел в том, чтобы умерить всякое беспокойство участников исследования.
На этой стадии тело объекта, одетое в темную одежду, было ясно видимо на фоне светлой ткани одеяла.
Как убеждает видеосъемка, исчезновение ее было мгновенным.