Джульетта рассказала ей о встрече с отцом. Ей это даже доставило удовольствие — она знала, что новость расстроит Сильвию так же, как ее саму. А потом она накричала на сестру — чего это она так перепугалась? Ведь ей не придется видеться с этим злобным стариком. Он уехал. Джульетта об этом позаботилась. Это ее деньгами был заплачен выкуп за их спокойствие! Так чего же Сильвия расхныкалась?!
В разговоре установилось долгая пауза. Ни одна из сестер не хотела заканчивать разговор. Это так утешает — знать, что другая прислушивается, ожидая твоих слов!..
— Как Фрэнк?
— Ой, — проговорила Сильвия, — я не хочу, чтобы ты еще и из-за него волновалась. У тебя и так столько проблем…
— О чем ты говоришь?
— Я сама об этом позабочусь…
— О чем?
— Да я даже не собиралась тебе говорить…
— Сильвия, если что-то не так…
— У него просто головные боли, вот и все.
— До сих пор?
— Ну, всего неделю…
— Ты водила его к врачу?
— Ему не хотелось идти…
— Он что, слишком болен, чтобы поехать к доктору? Тогда вызови на дом.
— Мне бы не хотелось, они всегда та-ак заняты… Ну, ты же знаешь…
— Сильвия, если Фрэнк заболел, ему нужен доктор. Вызывай немедленно!
— Хорошо-хорошо… Ты всегда на меня та-ак кричишь… Только перестань кричать. Это не поможет, — она снова начала всхлипывать.
— Позвони врачу!
— Я все равно собиралась его завтра отвезти…
— Почему завтра?
Сначала Сильвия не ответила, и вопрос был задан вновь.
— Я не собиралась тебя беспокоить. Это так, ерунда… С ним все будет хорошо… Слушай, у Фрэнки что-то вроде… припадка. О Боже, о Боже! Я так и знала, что не стоит тебе говорить…
Джульетта уже не кричала на нее, а визжала.
— Я подумала, что, может, это эпилепсия. А может, просто съел что-то не то… Но если ты так хочешь, — дрожащим голосом проговорила она, пытаясь утихомирить сестру, — я вызову врача прямо сейчас. Ладно? Да, я сейчас так и сделаю. Уже звоню.
— Мне надо быть с ним! Скажи доктору, что я еду домой! — выкрикнула Джульетта. Но ее сестра уже повесила трубку.
Дола силой втискивал ей в руку еще стакан джина с тоником.
— Мы едем домой. Сейчас же! — распорядилась она.
— Я бы сказал, что мы здесь на некоторое время застряли…
— Мне все равно!
— В отеле работает служба безопасности, сейчас они, наверное, разгоняют весь этот сброд. Мы можем подождать, пока путь не будет свободен…
— Я хочу ехать немедленно!
— Думаю, Элле не мешало бы отдохнуть…
— Элла! Всегда одна только Элла! У меня, знаете ли, есть еще один ребенок! И сейчас я ему нужна!
— Тогда — дождемся Барри. У него моя кредитная карта.
— Ах!..
— Без нее мы никуда не можем ехать! — рявкнул Дола. Он ненавидел ситуации, в которых ему приходилось тратить больше, чем того требовало благополучие его непосредственного клиента. — Мне жаль, что Фрэнк заболел. Да, я видел его фотографию, вы мне показывали. Простите!.. Да, конечно, я посмотрю еще раз. Да, он — маленький симпатяга. Знаете, у меня у самого двое… Так вот, мы сможем поехать навестить его. Как только вернется этот репортер. Я сам вызову эскорт службы безопасности.
Грину и самому потребовался эскорт, чтобы вернуться в номер 1016. Журналистов изгнали из коридора, а этаж перекрыли. Вызвали полицию, и группа экспертов изучала разбитую потолочную панель. Заместитель директора отеля настоял на том, чтобы сопровождать Барри Грина — он хотел переговорить с Дола.
— Как только старый лягушатник сграбастал свои бабки, — доложил Грин, — его сцапал один из высоколобых. Парень из «Ториграф».[41] Так что если они найдут кого-нибудь, кто говорит на его ослином наречии, завтра будете читать о дедуле.
Дола понимал, о чем он говорит. «Телеграф», большая часть сотрудников которой имела таймшеры в провансальских пансионах и в совершенстве владела французским, купила Рикара Дейоне с потрохами. Ничего удивительного, что Грин выглядел так, будто ему кислород перекрыли.
— Верни мне, пожалуйста, карточку, Барри.
— А еще ты завтра прочтешь мой некролог, — продолжал Грин. — Я еще не сказал редактору, что прошляпил его первую полосу.
— Ну, что-нибудь тебе все-таки удастся выкроить.
— Что? Фоток у нас нет. И я так и не понял ни одного слова из того, что он болтал. Нет, Джо, придется тебе расщедриться еще на что-нибудь, иначе считай, что я мертв и похоронен. Мы целое состояние заплатили, чтобы приволочь сюда этого чудака. Да еще плата за этот номер…
— Ладно, — признал Дола, — за номер я тебе действительно обязан.
— Всё что мне нужно — это пятиминутный разговор с Эллой.
— Нет, как раз это, боюсь, невозможно. Мне пришлось дать ей лекарство, чтобы она смогла отдохнуть.
— Не может быть, чтобы она уже отрубилась! — Грин обернулся к ней, и увидел заместителя директора, в благоговейном ужасе застывшего у ее изголовья.
Элла была без сознания. Она лежала на спине, разметавшись. Между ее телом и простыней был просвет в добрых три дюйма.
Ошеломленные, Грин и Дола созерцали застывший в воздухе силуэт, силясь уловить хоть какое-нибудь движение. Но неподвижность парящего тела нарушали лишь легчайшие вдохи и выдохи, да еще вздрагивающие от пульса веки.