Элла полностью

Мы ринулись туда. Тот Фрэнк, который приветствовал нас, был самым чудесным благословением, о каком я когда-либо осмеливалась молиться. Конечно, выглядел он точно так же: одежда в том же беспорядке, и та же замедленность движений, когда он подошел поцеловать нас, и обнять. Он ведь даун, а даунизм — это хромосомы, и ничто не может этого изменить.

Но ушло страдание. Та боль и подавленность, которые всегда читались на его лице, и которые, полагаю, мы просто научились не замечать, — они исчезли! Как описать это? Как будто выключился вредоносный электрогенератор в его теле. Когда он заговорил, ему не надо было больше с усилием выдавливать слова. Когда он стоял, его ноги не сжимали болезненные спазмы, вызывавшие на его лице гримасы. Его ладони были раскрыты и спокойны — а не выгибались и не сжимались в кулаки, как это было всегда. Внутри его воцарился покой.

Пока я пишу это письмо, слезы капают на бумагу. Впервые за всю его жизнь, — вы можете такое представить?! Я — нет. Целая жизнь, наполненная муками, а теперь — боль ушла…

И все это — благодаря молитвам Эллы.

Теперь для моей семьи она — нечто гораздо более значимое, чем просто развлечение. Она благодетельница, чудотворица. Спасительница. Я искренне верю, что она — самое близкое к ангелу создание, когда-либо жившее на земле. Возможно, что она и есть ангел, посланный Богом.

Искренне ваша,

Эйми Робертс, Честер, 28 января

До того, как Элла дала свое следующее интервью, прошло десять месяцев. С каждым днем девочка становилась все более знаменитой, но с журналистами она не разговаривала 303 дня. По мере того, как вокруг нее возводились все более высокие баррикады, она перестала разговаривать почти со всеми, кроме Гунтарсона.

Она не смотрела свое интервью с Хэтти Мэйсфилд, а десять месяцев спустя не читала отчет Алисы Холмс об их встрече. Но позднее, когда она вспоминала об этом, эти два интервью казались Элле двумя плацдармами, находящимися на противоположных берегах ее жизни. Пропасть, разверзшаяся между ними, словно лишила ее голоса. Ее изменившийся образ был представлен публике в серии тщательно подготовленных программ. Послания от ее имени теперь передавал Питер Гунтарсон.

Гунтарсон сделался фигурой международного значения — о чем всегда и мечтал. Власть сама свалилась прямо ему в руки так стремительно, что он едва сумел с ней справиться. Но эта книга не о Гунтарсоне — это история Эллы, так что достаточно будет простого перечисления событий этих десяти месяцев.

26 января, на следующий день после исцеления Фрэнка, Гунтарсон объявляет, что Элла отныне не будет делать никаких заявлений лично. Что бы она ни собиралась сказать, говорить она будет через него. Также она отказывается от услуг Хосе Дола.

В Уолверхэмптоне Ян Ричардс, девятилетний мальчик, преодолевает крайнюю форму аутизма, и впервые заговаривает со своими Родителями. В Обане с лица младенца Каллума Мак-Клауда исчезает обезображивавшее его родимое пятно.

27 января дом на Нельсон-роуд подвергается осаде со стороны доброжелателей, журналистов, калек на костылях и в инвалидных колясках, паломников с отчаянными мольбами, и просто чудаков. Доктор Дола объявляет, что он по-прежнему представляет Джульетту Уоллис, в то время как она и Фрэнк вылетают из аэропорта Бристоля в Шифол (Амстердам) для отдыха и реабилитации здоровья; конечный пункт их путешествия не называется.