— Нет! — он стукнул кулаком по стене рядом с лицом, изрядно напугав- меня тянет за тобой. Я не понимаю почему. Это бесит. Проще убить тебя и не быть зависимым.
Я зажмурила глаза. Псих. Его рука вернулась к поглаживарию бедра и продвигалась выше. Дошла до боковых завязочек и дёрнула за одну, развязался бантик. Всё ещё держа руку на горле, немного подвинулся назад, полюбоваться на своё творение. Лобок немного оголился, трусики держались на второй завязке. Взгляд переместился выше на грудь. Она была прикрыта двумя треугольниками. Прикрыта хорошо, видно шили под меня. Завязывалось на такие же шнурки, что и трусики по бокам, только сзади на спине и шее.
Закончил изучать и поднял лицо на меня. Во взгляде смесь похоти и ненависти. Толи изнасиловать хочет, то-ли убить, а может и то и другое. Неожиданно мужчина громко закричал. Эхо разнеслось по всей пещере, появилась надежда, что услышат и придут на помощь. Мгновение и за спиной появились чёрные крылья. Падший ангел. Я смотрела удивлённым взглядом. Он прекрасен.
— Посмотри, что ты со мной делаешь, эльфийка? Я — лучший разведчик Тёмных Земель и попался на чары целительницы — уже спокойно произнёс. Рука вернулась к поглаживарию. Переместилась на живот.
— Отпусти меня — тихо прошептала — давай я дам тебе силу и пойду.
Он горько усмехнулся. По этой усмешке поняла, что не сможет. Не захочет отпускать.
***
Мариниэль и Корвус
Сегодня эльфийка была в белом платье. В волосах, убранных в косу со сложным плетением, украшали причёску белые цветы алалии. Всем юным девушкам в совершенолетие так делали. Её день рождение наконец-то наступил. И уже завтра она покинет Светлый лес. Родители были против такой поспешности, но Мариниэль удалось уговорить. Помимо полного обучения, она обещала провести какое-то время при дворе, обучиться политическим премудростям.
Отец одобрительно кивнул и обещал договориться. Поэтому после шести лет в академии, её ждёт пятнадцать лет во дворце драконов. Хоть какая-то мнимая, но свобода.
Вечером объявили бал в честь неё. Пригласили все эльфийские дома. Она уже готова к приёму. Пора спускаться.
Первый танец с отцом. Он много хвалил и говорил, что такой наследницей можно гордиться. Потом по правилам младший брат. Старший сын в семье. Делал комплименты и пытался шутить в эльфийской манере. В этот вечер я одела свою лучшую маску. Вежливость и превосходство.
После шёл ужин в саду, который украсили белоснежными лентами. Они развивались на тёплом ветерке и придавали загадочности месту. Красиво, только Мариниэль не трогало. Последние пару месяцев она заледенила своё сердце. Стала идеальной эльфийкой, куклой в руках эльфов.
В продолжение опять же танцы. Скучно, отрепетированно по сценарию. Мариниэль вежливо улыбалась, отвечала на вопросы, участвовала в диалогах и дискуссиях. Она стояла в компании заносчивых эльфиек, когда сзади раздалось покашливание. Обернувшись, увидела там эльфа.
— Лей Тариол Лиадон — вежливо склонила голову.
— Лея Мариниэль, позвольте пригласить на танец — он протянул руку.
— Вы же знаете, лей, вам невозможно отказать — она протянула в ответ, завая согласие, не смея отказать потенциальному жениху.
Они кружилась в вальсе. Соблюдая все дистанционные приличия. Танец кончился и Тариол повёл эльфийку назад. Прежде чем покинуть её общество, спросил:
— Лея Мариниэль, я знаю, вы завтра едете в академию. Позвольте навещать вас там?
Она опять склонила голову в положительном ответе. Спроси её причину такого поступка, даже через сто лет не назвала бы. Мимолёнтый взгляд на родителей показал, что они одобрили её действия.
Поздно вечером, после мероприятия, она отправилась на поляну. Желая разорвать своё прошлое. С каждым шагом сердце билось сильнее. Невыплаканные слёзы душили. Ничего не поменялось, тот же мох устилал землю, рогозник укрывал со стороны реки и кусты альшанки горели алыми ягодами. Она уселась и впала в какое-то пространство. Незамечала, как льются слёзы.
— Мариниэль? — мужской голос.
— Ты мне кажешься — прошептала — уходи, уходи из моей жизни, уходи из моего сердца.
— Не могу — ответил в ответ, словно её слова причиняли боль- ты засела в моём сердце и не хочешь покидать его.
Она вскочила. Он стоял и смотрел на неё жадным взглядом. Подошёл тихо и неслышно. Затаённая боль в глазах. Слова не значали ничего. Страстный поцелуй и вот его руки блуждают по её телу, пытаясь добраться до кожи. Она растёгивала его куртку. Руки не слушались. Корвус помогал и сам снял, откинул куртку и рубашку. Мариниэль повернулась спиной, где располагался ряд маленьких пуговечек. Некромант начал растёгивать одну за одной и каждый оголенный кусочек кожи целовать. Белое платье падает на землю. Мариниэль остаётся в одних трусиках из шёлкового кружева.
Поворачивается и смотрит сверху вниз, Корвус всё ещё на одном колене, пришлось опуститься, что бы расстегнуть полностью. Ладони спускают белоснежную ткань последнего одеяния и любимая эльфийка остаётся нагая.
— Мариниэль, если ты сейчас скажешь нет, я пойму — встал он перед ней на ноги — я больше не смогу остановиться, если мы продолжим.
