– Итак, Элли, мне сейчас пора, но если хочешь, мы можем договориться об уроке. Не волнуйся, я не обижусь, если ты передумала, – с очаровательной улыбкой добавляет она.
Я делаю все, что в моих силах, чтобы ответить ей хоть с малой долей очарования и энтузиазма в голосе:
– Мне бы очень этого хотелось.
Варенье вкусное, хотя я и говорю это сама себе. Мы с Дэном поглощаем бутерброды. Я мысленно благодарю Кристину за ее рецепт.
– Как твои уроки с Косулей? – спрашивает он. – Все хорошо?
Ну…
Рода – хороший учитель. Сейчас мы занимаемся у нее дома, в Тонтоне. У нее три собственные арфы, так что я, когда приезжаю к ней, играю на одной из них. Она указала мне на ошибки, которые я совершаю. Мне нужно садиться прямее, учиться расслаблять запястья и держать руки ближе к арфе. Мои локти так и норовят опуститься, а я должна следить за тем, чтобы они этого не делали. Я должна трогать струны немного выше. После каждого щипка мои пальцы должны возвращаться к ладони. Ногти нужно обрезать покороче. Я должна практиковать трезвучия, гаммы, ритмы и постановку рук.
Мне очень хочется играть, как Рода, ее пальцы скользят по струнам с такой скоростью, что их почти не видно. Мне предстоит долгий путь.
Нравится ли мне Рода? Не уверена. Она добрая и отзывчивая, но я почему-то не могу проникнуться к ней теплом.
– Я многому учусь, – говорю я Дэну.
Судя по всему, Рода навещает Дэна нечасто. Скорее всего, он ездит к ней, а не наоборот. У него есть потрепанный старый «Ленд Ровер», но почему-то у меня сложилось впечатление, что он редко на нем ездит.
– Косуля – лучшая арфистка из всех, кого я знаю, – сообщает он мне.
– Да, но разве ты мог бы сказать
– Да, не мог бы. Потому что это правда. Она
Я не в восторге от гордости в его голосе и не горю желанием обсуждать их отношения. Мне гораздо приятнее напрашиваться на комплименты.
– Она говорит, что у меня хорошее ухо, – хвастаюсь я.
Мои уши скрыты под густыми волосами, но у меня складывается впечатление, что Дэн пытается их рассмотреть, причем тайком.
– У тебя их
– Спасибо. Приму за комплимент.
Он делает паузу.
– Уши предназначены для того, чтобы слушать. И твои – не исключение. Если бы ты иногда ими пользовалась, это бы помогло тебе играть на арфе.
– Я слушаю! Я все время слушаю! – обиженно возражаю я.
Снова повисает тишина. Я чувствую, как в мысли закрадываются сомнения.
Рода, хотя и засыпала меня советами по технике, никогда не говорила мне, чтобы я слушала. Я слушала с самого начала, когда возилась с арфой в одиночку, но, возможно, не так много слушаю сейчас. Положение рук, осанка и попытки правильно прочитать ноты – все это мешает мне сосредоточиться.
Я хватаю последний бутерброд, косясь на Дэна и в очередной раз удивляясь его проницательности.
Он встает.
– Пойду сварю кофе.
– Ты такой злюка! Всегда варишь кофе, но ни разу мне его не предложил! – ворчу я с набитым ртом.
Он хихикает, как будто я произнесла что-то смешное.
– О, так ты хочешь выпить кофе?
Иногда мое терпение иссякает.
– Безусловно! Для этого кофе и существует, знаешь ли. Чтобы его пили.
– Нет, это не так. Вовсе нет, – не соглашается он. И я вижу, что в его мире это неопровержимая истина.
– Для чего же ты его используешь?
– Чтобы нюхать.
На смену моему раздражению приходит недоумение.
– То есть ты его никогда не пьешь?
– Нет. Я его варю, потому что мне это нравится. Я хожу, размахивая им по амбару, и это еще одна вещь на свете, которая мне нравится. Я его нюхаю – и это третье, что мне нравится. Затем я выливаю кофе в раковину.
– Дэн! А я-то думала, что ты выпиваешь его в одиночестве на кухне. А ты выливаешь его в раковину! Это преступление! Как можно зря переводить продукт!
– Почему преступление? Почему зря? Мне не нравится его вкус. Он напоминает мне древесного червя. Зато мне нравится его аромат. Кофе пахнет солнечным светом, полями с урожаем и надеждой. Я уже много лет варю кофе, хожу с ним по комнатам и выливаю его в раковину. Я всегда так делаю.
Я не могу удержаться от смеха.
– Когда я здесь, пожалуйста, больше не выливай кофе в раковину. Дай его мне, и я залью его в свое горло!
– Ох. Жаль, что ты раньше не сказала мне, что ты этого хочешь! Я не знал. Даже не догадывался. Я понимаю, что должен такое замечать, но иногда я… не вижу того, что видят другие.
– Дэн, Дэн, все в порядке! Это неважно! – Я протянула ему руку, и он ненадолго сжал мою ладонь. Наши взгляды встретились, и я почувствовала, как мои ноги стали ватными.
Пока он варит кофе, я снова и снова повторяю свою мантру.
Быть эксмурским арфистом не очень приятно потому, что по Эксмуру бродит довольно много убийц. Я указал на это Томасу в то утро, когда он принес мои письма.
– Что? – переспросил он.
Я повторил свое наблюдение.
