Наконец прямо передо мной появляется нужное отделение. За стойкой регистрации сидит полная женщина средних лет, платиновая блондинка с чрезмерно широкой ухмылкой. Ухмылка становится еще шире, когда я объявляю, что приехала увидеть Дэна Холлиса.
– Ах, человек-фазан, – с улыбкой произносит она. – До конца коридора, последняя дверь справа. Просто идите по следам катастрофы.
Я мчусь по коридору, не замечая никаких особых признаков катастрофы, если не считать резкого запаха хлорки. Я стучу и просовываю голову в палату. Первое, что я вижу, – это Дэн. Он сидит с забинтованной ногой, обхватив руками жирного фазана. Его голова низко склонена над птицей. Фазан тоже как будто забинтован и выглядит поникшим и сытым. Молодая медсестра с папкой сидит рядом с Дэном и мягким тоном делает ему выговор. На ее маленьком круглом личике видны признаки разочарования и беспомощности.
– Дэн! Что случилось, черт возьми? – кричу я. Он поднимает взгляд. Его кожа белая, как полотно.
– А-а-а, – бормочет он.
– Дэн, все хорошо. Это я, Элли. С тобой все в порядке?
– Не в порядке, не в порядке, – говорит он. – В меня стреляли.
– Поэтому я и здесь. – Я делаю шаг к нему. – Тебе очень больно?
Он молчит, и я поворачиваюсь к медсестре.
– Все плохо?
– Не так уж плохо, – заверяет она меня. Но за фасадом профессиональной уверенности я улавливаю в ее голосе нотку паники. – Ему повезло, что не была повреждена бедренная артерия. Хотя, честно говоря, пуля прошла глубже, чем хотелось бы. Разумеется, мы ее извлекли. Главное – держать рану в чистоте, чтобы внутри нее не завелась инфекция. Нужно регулярно менять повязки, а ему самому будет трудно это делать, так как рана находится на задней части бедра. Вы сумеете ему помочь?
– Естественно.
– Мы дали ему довольно сильное обезболивающее, и оно уже должно было подействовать. Я думаю, что проблема скорее в шоке, нежели в чем-то другом. И он… гм-м… все никак не отпустит фазана. Отказывается выпускать его из рук, что бы мы ни говорили. Вот почему нам пришлось поместить его в эту палату одного. Нам не разрешают держать в больнице птиц.
– Понимаю, – сочувственно произношу я.
– Боюсь, нам придется как-то его уговорить или даже применить силу. Вы его…
– Подруга, – твердо заявляю я и поворачиваюсь к Дэну: – Дэн, ты должен отпустить фазана.
Он поглаживает птицу, словно защищая.
– Нет.
– Дэн, ты должен!
– Нет.
– Дэн, пожалуйста! – Он обхватывает фазана обеими руками. – Дэн, ты не можешь держать его вечно. Просто отпусти.
– Нет. Я
– Но зачем? – с мольбой в голосе спрашивает медсестра.
Дэн слегка покачивается и разглаживает перья птицы.
– Он не будет знать, что делать в больнице. Он будет хлопать крыльями.
С его логикой не поспоришь. Я смотрю на медсестру, и она пожимает плечами.
– Ваш друг такой упрямый! – шипит она достаточно громко, чтобы он услышал. – Он настоял на том, чтобы мы сначала перебинтовали несчастную птицу, и только потом подпустил нас к своей ране. Это так странно! К счастью, доктор Фриббс согласился нарушить правила ради того, чтобы ваш друг не истек кровью и не умер. Но, если честно, мы должны немедленно избавиться от фазана, так или иначе.
Она многозначительно смотрит на меня. Дэн переводит взгляд на нее. В его глазах огонь.
– Не убивайте его! – кричит он и еще крепче сжимает фазана. Птица издает жалобный визг.
– У меня два вопроса. – Я решила взять ситуацию под контроль. Кому-то ведь нужно это сделать. – Достаточно ли здоров Дэн, чтобы покинуть больницу… и достаточно ли хорошо чувствует себя фазан, чтобы сделать то же самое?
Медсестра сверяется с бумагами в своей папке и прочищает горло.
– Дэн сможет поехать домой через какое-то время, как только его еще раз осмотрит доктор. Рекомендуется по возможности держать ногу приподнятой, а повязку менять ежедневно. Делать прогнозы по поводу птицы я не компетентна. Ее рана тоже сильно кровоточила, но ее продезинфицировали и перевязали. Если хотите знать мое мнение, то я считаю, что фазан выживет. – Подумав, она добавила: – Если, конечно, сумеет добывать пищу и убегать от хищников со сломанным крылом, а еще каким-то образом избежать того, чтобы по нему снова стреляли, в чем я сомневаюсь.
Дэн вздрагивает.
– Дэн, я возьму фазана, – решаю я и протягиваю руки к птице. Мне самой не верится в то, что я делаю.
Дэн продолжает сопротивляться:
– Куда ты его денешь?
– Отнесу в мою машину, – отвечаю я. – Там ему будет тепло и уютно. Мы вернем его в Эксмур, как только сможем.
Дэн выглядит удовлетворенным. Наконец-то. Он протягивает мне в руки многострадальный, покрытый перьями сверток.
Финес безумно красив. У него блестящая, ярко-зеленая голова и белое кольцо на шее, похожее на воротник викария. Темно-красные щеки придают ему смущенный вид. У него красновато-коричневые перья с ярко-розовым отливом. Его длинный, в элегантную полоску хвост красиво сужается к концу. Глаза у него круглые и очень блестящие. Как у кого-то могло возникнуть желание его застрелить?
