Притихшая Элли, восторженно разглядывала крышу-сад. Раньше ей не доводилось тут бывать. А ее отец тем временем, вел по едва заметным дорожкам, к каменной громаде купола и дверце, что пряталась под стеблями лиан.
Безжалостно, и как-то даже судорожно мужчина оборвал зелень со входа и толкнул дверь, та была не заперта. Из темного помещения донесся сухой запах пыли. Отец Элли, сохраняя молчание прошел в центр, махнув отставшей дочери. Она неторопливо шагала, оглядываясь вокруг, но взгляд было не на чем задержать. Голые каменные стены, пыльный и пустой пол.
Однако, отец остановился в самом центре. Дочь молча ожидая объяснений встала рядом.
— Ты отсюда делал призыв? — тихо спросила Элли.
Падишах кивнул, и выудил из кармана крошечный кинжал. Падающий из небольших окон, в самом верху свет, блеснул на остром клинке, который резко прочертил полосу на ладони правителя. Он сдавленно прошипел и вытянул руку вперед.
Капли крови, достигнув земли, заставили вспыхнуть скрытый под пылью огромный рисунок. Сложный узор переплетающихся линий, фигур и значков, сиял алым, а Элли с отцом оказались практически в самом центре.
— Теперь нам нужно отойти в сторону, иначе она упадет нам прямо на голову.
— Эта печать была тут всегда? — удивленно спросила Элли, указывая на магический узор.
— Нет, в прошлый раз мне пришлось самому вырезать ее, — недовольно отозвался он.
По мере того, как падишах с дочерью отходили, у центра клубился алый туман, иногда вспыхивая, как от удара молнии. Откуда-то послышались шепотки, слова неизвестного языка заполнили зал.
Элли стало так жутко, этот шепот, что слышался отовсюду, как будто звучал в голове. В кармане завозился Зотти.
— Хагер? — один из шепотков, оказался громче всех. Наконец, в полной тишине из тумана выступила женщина, но человеком ее назвать было нельзя. Взгляд сразу падал на красно-оранжевую, как тлеющий уголь, кожу. По всему телу расходились витые узоры, как шрамы. На неизвестной не было одежды. Только что-то вроде нижнего белья, буквально соткалось из кровавого дыма и прикрыло первородную наготу.
Все это произошло, едва призванная коснулась пола. Далее, она немигающим взглядом сиреневых глаз уставилась на падишаха.
Элли не могла поверить в увиденное. Она всматривалась в лицо явившейся из-за неведомой грани женщины и хотела протереть глаза в неверии. Разглядывая огромные рельефные рога, кожу, бесстрастное лицо, Элли в ужасе перевела взгляд на отца.
Хагер тем временем уважительно поклонился, и выдохнул:
— Амелия.
Элли как-то растерянно поняла, что теперь она знает имя своей матери. Продолжая стоять столбом, она смотрела, как со знакомым до боли, гулким звуком исчезает Амелия и появляется прямо перед ними. Волшебница отметила, что у нее оказались неожиданно красивые белые волосы. Вместе с этим, она осознала, кто еще так перемещается.
— Кого ты призвал? Та тварь, что меня чуть не убила, перемещалась так же! И это моя мать?! — осознание происходящего выдавливало растерянность из Элли.
— Она демон, — тихо ответил Хагер.
Волшебница взвилась еще сильнее:
— Так ты все это время знал, что они не просто существуют, но и я наполовину демон? И, получается, в том подземелье меня едва не убил какой-то демон?! Да что с тобой не так, отец!? Ты призвал это чудовище и вместо защиты решил завести ребенка? — кричала Эллихара. Она гневно смотрела на присутствующих.
Амелия повернула рогатую голову вплотную, и поймала взгляд Элли. Ее словно парализовало. У волшебницы буквально пропали все мысли.
— Вижу, у тебя много вопросов и много глупых возмущений, — ровно отметила демоница.
— Милая, сейчас пришло время снять завесу тайны, — торжественно начал падишах, он был очень взволнован.
Амелия с таким же равнодушным взглядом осмотрелась и выдала:
— Не здесь. Мне тут не нравится, — у этой дамочки слова не расходились с делом, едва договорив, она переместила всех в купальню с огромным бассейном. Элли вообще перестала что-либо понимать. Причём тут купальня?
— Неплохо, — удовлетворенно кивнула рогатой головой Амелия и не говоря ни слова процокала когтями к бассейну. Когда она медленно входила в воду, та шипела, но на лице демоницы впервые появилось какое-то выражение, напоминавшее расслабление.
Хагер с дочерью смущённо стояли у бортика и завороженно смотрели как Амелия с грацией русалки скользит под водой. Дышать ей, видимо, было не обязательно.
Вынырнув она пояснила:
— В моём мире у меня нет такой возможности. Купание приносит мне облегчение.
— Э… А почему? — глупо хлопала глазами волшебница.
— Когда-то я приняла огонь в себя.
— И?.. Тебя мучает жар?
— Это сейчас неважно. Для начала, Хагер. Ты призвал меня совсем не потому, что хотел наконец дать пообщаться с дочерью не так ли? — слова звучали сухой констатацией факта.
— Да, Амелия, — понуро согласился правитель. Элли никогда не видела его таким. Смущенным, неуверенным. Как провинившиеся мальчишка.
— Как я поняла из твоей тирады, Эллихара, здесь ещё кто-то из мира демонов?
— Да, — кивнула Элли. Она завороженно смотрела на это создание — демона — во всей красе вытянувшееся на воде.