Неожиданно, словно поток яркого света, перед девушкой предстала знакомая обстановка, она удивленно вскрикнула, пытаясь отдалиться от яркого и внезапного видения. Перед ней было то самое лето, когда она в последний раз совершила пакость при жизни. На это было так болезненно и горько смотреть, что Элли закрыла глаза, словно пытаясь защититься от печального видение прошлого, но оттуда веяло необъяснимым теплом, поэтому ведьма тянулась туда, как мотылек на свет. В самом пространстве было все еще холодно, что только усиливало желание.
Но, стоило ей чуть-чуть дотянуться, видение исчезло также быстро, как и появилось, и девушка снова оказалась в лютом холоде, уже без надежды на лучшее. Казалось, она смирилась со своей судьбой, и, даже если она здесь замерзнет насмерть, ей уже не было до этого никакого дела. Изредка мелькали картины из её жизни в Лимбе, но ни в одной из иллюзий не было самого необходимого — Адриана.
Если бы она сейчас лишь мельком увидела его лицо, то это бы надолго согрело её изнутри, придало уверенности и сил, но, чем больше она думала, тем лучше понимала — никто её не спасет. Она просто так взяла и, не посоветовавшись с ним, пустилась в такое опасное и рискованное дело, а теперь останется здесь догнивать, в этом холодном царстве ада. Сколько же она понимала сейчас. За столько хотела извиниться, исправить свое детское поведение, все-все-все, вот только это было уже невозможным. Она упустила свой шанс на спокойную, хорошую жизнь и все из-за её глупости. Какой черт дернул её ввязаться в это дело? Если бы она ему просто все рассказала, было бы лучше, а еще лучше — если бы вовремя подумала головой.
Холод прокрался в душу, своим ледяным дыханием обволакивая её. Казалось, в какой-то момент она просто уснет, перестанет думать и исчезнет для всех навечно в этом ледяном измерении. Она постепенно смирилась с мыслью, что здесь встретит свой конец или же вечные муки, но в ведьме на мгновение вспыхнуло любопытство: если это ад, то какой это круг? Она вспоминала «Божественную комедию» Данте Алигьери, которую читала, когда была еще четырнадцатилетней девчонкой. Неужели этот великий человек писал о сущей правде и ад действительно разделен? Само существование Лимба, в котором она жила, уже подталкивало на мысль, что все-таки она недалека от истины.
Глаза, привыкшие к темноте, пришлось сильно напрячь.
Откуда-то издалека виднелся слабый-слабый свет, но Элли как чувствовала — он чем-то отличался от тех иллюзий.
Кинувшись навстречу, ведьма медленно приближалась к источнику свечения, но постоянно казалось, будто он постепенно ускользает, как будто исчезает, поэтому, собрав все силенки в кулак, девушка еще сильнее поддалась навстречу, чтобы успеть вовремя, она даже не заметила, что теперь не передвигалась, словно космонавт в космосе, а бежала по холодному снегу, натыкаясь порой на острую горную поверхность и стирая ноги в кровь.
Но Элли не чувствовала боли — впереди её звал знакомый родной голос, по которому она отчаянно скучала и жаждала услышать, как нужен воздух утопающему.
Еще немного — и она достигнет своей цели, хоть порывистый ветер сбивал с пути, поднимая за собой сильную метель, будто пытаясь остановить беглянку, что так жаждала покинуть это измерение, предназначенное для всех людей, что поддаются грешному зову искушения, не сопротивляясь ему и полностью падая в объятья греха и сладкого удовольствия. Она всегда получала от жизни много, при этом отбирая что-то у других, убивая и ломая жизнь, но ведьма не считала это преступлениями, потому что она всего лишь хотела жить так, как ей хочется, невзирая на чувства остальных. Для нее только один человек был важен.
— Нет, не исчезай! — срывая голос, крикнула она, ускорив бег, но споткнулась, упав лицом в холодный снег.
Ведомая отчаянной надеждой, она с трудом поднялась и пошла дальше, но уже не бежала.
Спасительный свет постепенно угасал, ведьма просто бесцельно брела к нему, а вернее к его бледнеющей искорке в темном пространстве. Казалось, что почти дошла. Это был всего лишь светящийся бриллиант, что застрял в воздухе, словно волшебный артефакт. С минуту она рассматривала его, потом решила взять. Как только она это сделала, её снова бросило в огонь, пришлось заново пройти те ужасы, которые она испытала, когда её затягивали эти чертовы руки. Ожогов не было, как будто жгло не тело, а душу.
Внезапно все исчезло, ведьма почувствовала теплые руки, которые подняли её, она немного затряслась, видимо, он куда-то спешил. Элли не могла не признать бережное прикосновение, на которое способен был только один человек. Стоило ей открыть глаза, она поняла, что поместье горело.
Устало закрыв глаза, ведьма провалилась в небытие.
========== Глава тридцать третья ==========
