Туман стал понемногу рассеиваться, но не исчез полностью, когда они дошли до дороги. Из-за препятствий и капканов, что были установлены в посадке, мужчине пришлось взять Элли на руки, чтобы она случайно не упала и не поранилась. Девочка молчаливо вцепилась руками в его пальто. Они шли час, а может и больше, она тихо посапывала у него на руках, но когда почувствовала, что он остановился, открыла глаза. Перед собой Элли увидела большой дом. Он был выполнен красиво и со вкусом, но можно было заметить и пугающие детали, вроде очень реалистичной статуи белой женщины у самого подъезда. Еще в глаза бросались железные ворота.
— Мы пришли? — неуверенно спросила Элли.
Она никогда раньше не видела этот дом, хотя облазила все село.
— Да, — и человек в черном аккуратно опустил её на землю.
Открыв массивную дверь, они прошли внутрь и девочка стала наблюдать за незнакомцем.
— Как вас зовут?
На минуту он замер, будто прокручивая вопрос в голове.
— Адриан. А твое имя?..
— Элли, — ответила девочка и удивилась, что он не знал, как её зовут.
Она подошла к нему по его просьбе. Адриан молча повел её по темному коридору, в стенах которого виднелось много разного оформления дверей, что судя по всему почти все были заперты. Вскоре они подошли к одной из них и мужчина открыл её, приглашая туда Элли. Малышка вошла и осмотрелась. Комната была оформлена в розовых и сиреневых тонах, на обоях были изображения пушистых белых овечек и черных котиков, которые в хаотичном порядке будто бегали по ним и жили отдельной жизнью, но это была лишь иллюзия из-за расположения. Также в стене располагалось два больших окна, которые легко мог открыть даже ребенок, а вот за ними открывался вид на небольшой туманный сад у самого дома. В правом углу комнаты находилась большая и просторная кровать, застеленная светло-бежевым покрывалом, а возле её спинки лежали три белых подушки, обрамленные по краям кружевами. Возле левого окна был невысокий деревянный столик, к которому внизу были пристроены ящики, также можно было заметить зеркало в человеческий рост. В комнате было светло и уютно.
— Это твоя комната. Располагайся и если что-то надо, всегда проси у меня, хорошо? — Адриан присел на корточки, чтоб его лицо было на одном уровне с глазами Элли, отчего та немного замешкалась и помедлила с ответом. Когда она произнесла тихое «Да» на его губах заиграла приятная улыбка.
Тут-то она и рассмотрела его внимательней. Он был очень высоким, но среднего телосложения, на его худых кистях можно было рассмотреть каждую косточку. Черты лица острые, немного лукавые. Сильно выделялись черные глаза, каких раньше Элли не видела ни у кого.
— А кем вы приходитесь моей маме? — попыталась она перевести тему, лишь бы не молчать.
— Двоюродным братом, — коротко ответил он и привстал.
— Но вы совсем не похожи на маму… — выпалила девочка, но заметив его острый взгляд, немного поежилась.
— И что в этом такого? Родственники могут быть не похожи.
От этого замечания она недовольно поморщилась и опустила глаза, обрамленные пышными ресницами. Тут он взял малышку на руки и сев на кресло, усадил на колени.
— Тебе предстоит тут долго жить, поэтому привыкай к этой обстановке, хорошо? Я научу тебя многим интересным вещам… — продолжал мужчина, наблюдая за выражением лица заинтересовавшейся малышки.
— Интересным вещам?
— Да. Например, колдовать, — он замолчал, ожидая, что скажет Элли.
Сначала она не поверила, недоверие сквозило в выражении её лица. Но детская наивность и жажда чего-то волшебного была намного сильнее твердого убеждения, что волшебства не существует.
— Вы не врете? Вы правда волшебник?! — взбудораженным голосом стала допытываться она, с надеждой смотря в черные глаза.
— Конечно.
Элли немного успокоилась от этих слов и доверчиво обняла Адриана в знак благодарности. Потом она улыбнулась своей по-детски очаровательной улыбкой. За окном слышалось карканье вороны и потусторонний шум, эхом отдающийся по всей покрытой туманом местности.
— Элли, я должен тебе кое-что объяснить, — Лицо мужчины стало серьезным. — Ни за что не покидай пределы моего дома, хорошо?
«Что?..»
Опять эти ограничения, которые она ненавидит. Всегда ограничивала мать. Что-то запрещала, чем-то была недовольна и за некоторое упрекала. А ведь ей просто хотелось делать то, что душе угодно. И вот она почти обрадовалась, а тут снова одни и те же грабли.
Она минуту молчала, с недоверием смотря на Адриана, но потом молча согласно закивала. На ум пришли последствия после её последнего «проявления вольности». Ей не хотелось, чтобы все повторилось снова, к тому же уже у почти незнакомого ей человека.
— Я не слышу твоего ответа, — сказал он.
— Я не буду уходить… — выдавила девочка.
Он одобрительно улыбнулся.
— Умница. Кушать хочешь?
