– Но лишь некоторые из людей могут очнуться после смерти. Их сердцебиение восстанавливается, дыхание возобновляется. Они открывают глаза, готовые к началу новой жизни. Лишь самая незначительная часть населения планеты способна на подобное. Наша организация находит таких людей и доставляет сюда.
Абсурд. Ее слова – полный абсурд. Бред ненормального человека. Все это просто… глупо. Однако я смогла лишь спросить:
– Почему сюда?
– Вместе с новой жизнью таким людям даются новые способности. – Пёрл говорила с осторожностью. Она будто надеялась увидеть признаки недоверия на моем лице. – Здесь мы помогаем таким людям справиться с этими… гм… способностями. Учим правильно использовать их и направляем в нужное русло. – Медсестра вдруг кинулась ко мне. – Ты в порядке?
Я крепче сжала кушетку под собой, борясь с головокружением.
– Какое еще такое нужное русло? Какие способности? – Я хотела удариться головой о стену и остаться в отключке навсегда. – Ты же медсестра. Человек науки. Как ты можешь нести такую чушь?
Но должна признать, в ее бреде присутствовала доля правды. Ведь я до сих пор жива.
– Что случилось с Лией, моей одноклассницей? В нее стреляли. Она пострадала. – Я огляделась по сторонам, пусть и знала, что в этом нет никакого смысла. – Она тоже где-то тут?
– Насколько мне известно, с твоей подругой все хорошо, – пролепетала девушка. – Ее ранение было не смертельно. Но она в больнице, в Москве. Не тут.
Я вспомнила кровоточащую рану на ноге Лии. Моя одноклассница – фигуристка, причем профессиональная. Я не знаю, насколько тяжело она ранена. Сможет ли полностью восстановиться? Но… если будущее Лии разрушится из-за того, что я не успела вовремя среагировать и что-то предпринять… я себе этого никогда не прощу.
– Что насчет моей мамы? Она знает о произошедшем?
Я должна встретиться с мамой как можно скорее. Известие о смерти дочери – последнее, что ей нужно знать после случившегося с отцом. Я должна ее увидеть и убедить, что все в порядке. Что я все еще с ней.
– И да, и нет, – промямлила Пёрл.
– Честное слово, ты можешь отвечать более развернуто?
Медсестра открыла рот, чтобы что-то сказать. Клянусь, если она сейчас же в подробностях не объяснит, что происходит, то в следующую же секунду ей придется уклоняться от удара моего кулака. Отец учил меня не проявлять излишнюю эмоциональность. Обдумывать слова и действия. Но в данный момент мне очень хотелось наплевать на его правила выживания.
Я спрыгнула с кушетки с намерением сделать именно это.
Однако входная дверь медпункта открылась и тут же громко захлопнулась. Мы с Пёрл одновременно повернулись, и медсестра испуганно подскочила.
Сквозь щелку в ширме я разглядела, как в комнату неторопливо вошел молодой парень. Я сразу обратила внимание на его черные кудри, часть которых была небрежно закручена в пучок на макушке. Загорелый, худощавый и невысокий, одетый в спортивную одежду. Из его левого уха торчал овальный беспроводной наушник, который выглядел так, будто прошел огонь, воду и медные трубы. Казалось, что он вот-вот выпадет.
Я опустила взгляд, задержавшись на правой ноге незнакомца. От бедра до голени тянулись плотные шрамы, мерцавшие в свете флуоресцентных ламп. Там, где заканчивались золотые волоски, начинались ожоговые рубцы. Будто этот парень и сам прошел огонь, воду и медные трубы.
Несмотря на ужасающие шрамы, он двигался легко. И почему-то закрывал ладонью левый глаз. Подойдя ближе, он улыбнулся Пёрл.
– Йо, Пёрл, у тебя еще остались мешочки со льдом? – игриво поинтересовался он. В его речи слышался легкий южноамериканский акцент. – Меня снова отправили в замечательный полет эконом-классом. Одним словом, Фокс надрал мне задницу. Кажется, мой глаз уже здорово затек.
Это было вовсе не одно слово.
Парень убрал ладонь от глаза. Вау, действительно, огромный синяк созревал прямо под густой бровью. Даже лед тут не поможет, восстановление точно займет еще пару недель.
Сделав несколько шагов вперед, парень оказался достаточно близко к кушеткам. Его взгляд случайно упал за ширму. Туда, где стояла я.
И он остановился.
– Это еще кто? – Брови вздернулись вверх, а побитый глаз зажмурился от боли.
Его вопрос прозвучал не грубо, а скорее недоуменно.
– Новичок, – сдавленным голосом ответила Пёрл.
Я даже не заметила, как медсестра успела переместиться за рабочий стол, спрятав голову за полупрозрачным экраном компьютера. Однако этот парень не казался таким уж пугающим. По его загорелой коже стекал пот. Мягкие кудри прилипли к шее и скулам. Подбородок и челюсть пестрели мелкими синяками и порезами, а переносицу украшал отклеивающийся медицинский пластырь. Из левого наушника раздавалась знакомая мелодия.
Взгляд парня встретился с моим.
– Ты, наверное, шутишь. Может, ты хотела сказать, что она новая медсестра или повар?
Пёрл лишь качнула головой, уткнувшись в экран компьютера.
– Может, тогда новый доктор? – не сдавался парень, изучая меня с ног до головы.
Пёрл медленно выдохнула. И оторвала глаза от компьютера.
– Нет. Новичок-боец, – робким голосом проговорила она, добавив: – Она одна из вас.
Улыбка исчезла с лица парнишки.