Поэтому я прошла к самой последней парте, ближе к окну, кинула рюкзак под ноги и плюхнулась на стул. Учительница прошествовала к доске, глянув на меня из-под очков. Мелом написала дату, затем открыла учебник и принялась зачитывать материал. Я даже не уловила, какую страницу нужно открыть, поэтому вставила наушники, скрыла провода за волосами и включила случайно попавшуюся рок-группу. Подперев кулаком подбородок, я уставилась в пресно-серый пейзаж за окном. Пальцы почти неосознанно водили по рисунку одуванчика на обложке учебника биологии.
Прошло несколько уроков, когда прозвенел очередной звонок и одноклассники отправились в столовую, а я так и осталась сидеть за партой. И тогда ко мне кто-то подошел. Я оторвала взгляд от окна и вытащила один наушник.
Лия.
– Привет, – робко сказала она и прикоснулась к моему плечу, – как ты?
Лия словно цветок – нежная, цветущая и настоящая. Единственная в школе не тратит времени на сплетни. Она терпелива и не придирается к моей скованности. И еще Лия получила бонусные баллы за то, что никогда не просила познакомиться с моим папой. Потому что… ох… фу… Почти каждая старшеклассница сохла по моему отцу и его необычному акценту. Он в совершенстве знал русский и английский, понимал японский. При этом почему-то на всех языках говорил с акцентом.
– Сойдет. – Я принялась наматывать провод на палец.
– Это нормально. – Щеки Лии порозовели.
И я приподняла бровь.
– Это нормально, – повторила она. – Любая реакция на… такое – это нормально. Каждый скорбит по-своему. Не слушай их.
Ее голос звучал тихо и обрывисто, а в больших глазах заблестели слезы. Я кивнула, но слова благодарности оставила при себе. Лия улыбнулась и зашагала к выходу из класса.
– Подожди, – окликнула я, и она обернулась. – Сегодня как обычно?
Остаток учебного дня я провела в наушниках, раздумывая, что делать дальше. Надо сдать квартиру, избавиться от вещей отца и двинуться в другую страну. Мы переехали после смерти брата. Переехали после случая с моим… одноклассником. Стоит переехать и сейчас, верно?
Небо потемнело, превратившись в плотную завесу, когда мы с Лией покинули школу и направились к продуктовому магазину, что находится в соседнем районе. Над головой собрались тучи, готовые вот-вот разразиться молнией и громом и окатить город ливнем. Несмотря на ветер, в воздухе ощущалась вязкость. Духота. От нее кружилась голова, однако я была вовсе не против такой погоды. В серости легче скрыться от любопытных глаз.
Лия свернула направо, я за ней, и, когда мы оказались на пустом тротуаре, она решила заговорить.
– Вы были близки, правда? – тихо поинтересовалась Лия. – Ты и твой папа.
Я бросила на нее взгляд, и к ее щекам прилила краска.
– Прости, лезу не в свое дело.
Я молча пожала плечами.
– Моим родителям интересны лишь успехи в фигурном катании, они почти не спрашивают про школу, а на выходных занимаются своими делами, – Лия пожевала губу, – поэтому мне всегда казалось, что твои…
– В каждой семье свои тараканы, – ответила я чуть жестче, чем стоило. – Моя тоже не идеальна.
Лия лишь кивнула, и мы продолжили идти в тишине. Сегодняшнее небо цветом напоминало глаза отца. И глаза Акселя. Наши глаза.
В детстве меня называли дочкой тренера. До шести лет я лишь наблюдала за тренировками брата и других мальчишек в группе. Но после… отец купил мне форму и начал тренировать наравне с мальчиками. Это был единственный раз, когда родители поссорились. Узнав про тренировки, мама взглянула на отца как на предателя. Но в тот вечер папа только покачал головой и сказал, что не может оставить меня без защиты.
– Мой отец… был странным, – призналась я.
Лия мягко посмеялась.
– Зато какой у тебя сногсшибательный правый хук, Элли. – Ее улыбка исчезла. – Как это произошло?
Я знала, что в какой-то момент она задаст этот вопрос. Однако винить ее не могла. Уж лучше спросить напрямую, чем сплетничать за спиной.
– Его сбила машина.
Лия резко выдохнула.
– Мне очень жаль, Элли, я…
– Он идиот, – оборвав ее, я почти улыбнулась. – Идиот. Отец постоянно говорил, что нужно оставаться начеку. Даже научил меня чувствовать чужие взгляды, когда я сплю. Какой отец учит этому свою дочь? – Слова полились, и я не смогла остановиться. – Он научил меня уклоняться от ударов ножом, научил такому пинку ногой, что им можно голову снести. Научил бегать так, что, клянусь, если от этого будет зависеть моя судьба, я побегу быстрее олимпийского чемпиона. – Лия смотрела на меня, поджав губы. – Он научил меня бороться за свою жизнь. – Сделав глубокий вдох, я замолчала. – И после всего этого он отвлекся на телефонный звонок, перебегая дорогу в неположенном месте.
Лия не нашла слов, чтобы ответить. А я и не ждала. Впервые после смерти отца я сказала больше двух предложений. Надо же, какой прогресс.