— Не знаю, но если опасность будет совсем близко, камешек нагреется. Именно поэтому, я прошу тебя одеть его и не снимать ни в коем случае, пока я буду в отъезде.
— Странный ты, — улыбнулась девушка, — какая мне может грозить опасность? Если только, руководство нашей школы снова устроит совместную практику с адептами вашей академии.
— И все равно, — упрямо повторил Лерс. — Давай я одену ее на тебя.
— Подожди, — уклонилась Эльмарис и несколько томительно долгих мгновений пристально смотрела в глаза парню. — Тогда я тоже дам тебе кое-что.
Девушка выпуталась из одеяла и подняла руки, снимая с шеи украшение, отдаленно похожее на то, что держал перед собой Лерс, только камешек там был из прозрачного, как родниковая вода стекла.
— Это тоже осталось мне от родителей. Я никогда не снимала свой кулон, тетя Сайрин всегда говорила, что это память. Но если ты хочешь отдать мне украшение своей матери, то и я поступлю также. Правда, у моего кулона нет предупредительной функции, — немного замялась в конце Эльмарис. — Это просто украшение.
— Ну что же, — улыбнулся парень, — тогда давай меняться.
После обмена кулонами они еще долго лежали рядом, разговаривая о разных вещах, на этот раз Лерс рассказывал о своей учебе в академии, о шалостях и наказаниях за проступки.
А потом Эльмарис уснула, положив голову ему на плечо. А боевик до самого утра так и не сомкнул глаз, перебирая волосы своей подруги. Он ушел на рассвете, не потревожив ее сон, но прежде чем выпрыгнуть в окно еще какое-то время с сожалением смотрел на спящую девушку, прощаясь. Прежде всего, он был кронпринцем и прекрасно понимал, что у тех чувств, что зарождаются сейчас в его сердце, нет будущего, и с его стороны будет полным эгоизмом поддаться слабости.
Лиран не спалось. Она долго ворочалась в кровати, перевернула подушку несколько раз, сменила одеяло, но заснуть все равно не получалось. Наверное, за восемь лет она слишком привыкла к дорогому постельному белью, подушкам из тончайшего пуха и невесомым одеялам, к роскошной спальне в императорском дворце или… Кого она обманывает? Не подушек и одеял ей сейчас не хватает, не из-за постельного белья у нее сжимается от тоски сердце. Ей не хватает императора.
Таршаан никогда не обращал внимания на разговоры и пересуды и частенько оставался с ней до утра, спал рядом, прижимая ее к своему сильному и горячему телу. А теперь его рядом нет, и Лиран не может уснуть.
В родовом замке было холодно. Здесь экономили на топливе, на магах, на всем подряд. Именно поэтому, сегодня Лиран сменила свою кокетливую ночную рубашку из тончайшего шелка с дорогущими эльфийскими кружевами на другую, белую, длинную, с глухим воротом на завязочках и длинными рукавами из грубого, но теплого материала. Эта рубашка по внешнему виду больше напоминала саван, нежели предмет женского гардероба, зато у Лиран не мерзли плечи и руки, как прошлой ночью. Но уснуть все равно не получалось.
Поворочавшись еще немного, молодая женщина со вздохом откинула одеяло и поднялась на ноги. Обхватив себя руками за плечи, она сделала несколько шагов по комнате, стараясь не выходить за пределы старого потертого ковра. Спокойнее не становилась и молодая женщина плюнув на холод и каменный пол, приблизилась к окну.
Ее комната находилась в северной башне родового замка. Здесь она спала, будучи еще ребенком, затем юной девушкой. Здесь ей снились самые приятные сны и первые детские, ночные кошмары, здесь она мечтала… когда-то.
Восемь лет назад именно в этой комнате Лиран мечтала о том, что отправится в столицу на императорский бал и там… А вот что именно случится на этом балу, каждый раз она представляла себе по-разному. Но уж точно Лиран тогда даже предположить не могла, что из столицы она так и не вернется, став любовницей самого императора на целых восемь лет.
"Императору не отказывают, — Лиран вздрогнула, вспомнив жестокие слова своего отца. — И мы не в том положении, чтобы стать первыми в этом".
Ее всегда воспитывали в строгости. Ей не позволялось ничего сверх того, что, по мнению отца, главы рода, можно позволить молодой девушке благородного происхождения, у которой только одно предназначение — удачно выйти замуж и принести пользу своему роду. В ее жилах текла лишь капля дарканской крови, но, тем не менее, это все равно делало ее ценным товаром на рынке невест. У дарканцев редко рождаются девочки и каждая из них, в буквальном смысле, на вес золота. Ведь она может передать по наследству силу, дар, способности к дарканской магии. Это ценилось.
Лиран так до сих пор и не могла понять, как же в таком случае она сама до семнадцати лет, до того самого бала, перевернувшего всю ее жизнь, так и не была просватана? Почему ее отец не заключил помолвку, пока имел на это право? Ответов она так и не получила, да и не очень-то стремилась их получить. В любом случае, сейчас все это было уже не важно, а тогда, в юности, ей хотелось верить, что она не станет еще одной «невестой по договору», бесправной и бессловесной.