Нападение мертвяков было отбито. Арий метался по ставке дартарров, срочно принимал меры по ликвидации последствий. Требовалось как можно скорее обеспечить помощь раненым, разослать патрули, выставить караулы. Отдать приказы. Связаться с начальством в столице. И еще куча всяких мелких и не очень дел, которые требовали непосредственного участия командира.
Когда же почти все было сделано: патрульные отправились на разведку местности, небольшие отряды, высланные вдогонку уцелевшим кучкам нежити, вернулись, раненым была наконец-то оказана необходимая помощь, а караулы расставлены, на глаза командиру Лиарэ попался кронпринц.
И тут началось.
Стоит признать, что Лерсаан принимал активное участие в стычке с мертвяками, бросался в самую гущу событий, рубил нежить направо и налево без устали. Однако сейчас выглядел он ужасно.
Ранение, полученное во время схватки, еще не успело затянуться, парадный камзол, который кронпринц не успел сменить, пропитался потом, останками нежити и собственной кровью Лерса, прическа растрепалась и темные локоны теперь свисали по обе стороны лица неопрятными неровными сосульками — во время схватки кто-то из мертвяков умудрился изрядно подровнять шевелюру принца. Цвет лица у боевика вполне мог сравняться с первой весенней зеленью, основательно так покрытой грязью и кровью.
Это-то и взбесило молодого командира.
— Вы совсем с ума сошли, Ваше императорское Высочество! — натурально так рычал Арий на кронпринца, затащив того в наскоро сооруженный лазарет.
— Командир Лиарэ, — вяло попытался отбрыкаться Лерс, — вы забываетесь.
— Я? — зарычал дартарр. — Вы на себя посмотрите! Как можно было довести себя до такого состояния?
Лерс насмешливо окинул взглядом не менее грязного и окровавленного Ария. Да, командиру дартарров тоже было очень далеко до придворного щеголя. Особенно учитывая обнаженный торс, испещренный свежими царапинами и украшенный разводами грязи, крови и какой-то неопознанной гадости — в схватке он лишился мундира, а рубашку, превращенная в лохмотья и забрызганная кровью и внутренностями мертвяков, Арий стащил сам, брезгливо отшвырнув в сторону — не менее растрепанную шевелюру и наливающийся синевой синяк на скуле.
— Если Его императорское Величество узнает о том, в каком вы состоянии, — прошипел оборотень, — я лишусь головы. А без нее будет как-то не слишком удобно. К тому же, я уже привык к ней. Сроднился. И расставаться не желаю.
— Да ладно вам, командир, — не очень уверенно отмахнулся Лерс. — Все со мной в порядке. А отца здесь нет. откуда ему узнать-то? — но спорил кронпринц с Арием, скорее по привычке и из-за вредности характера. Чувствовал он себя на самом деле не очень.
Рана, полученная в схватке с мертвяками, еще не затянулась и кровила, и пусть яда по ощущениям, в организме Лерса не было, и само ранение не являлось сколько-нибудь серьезным, потеря крови давала о себе знать. Кронпринц стремительно терял силы и оставался на ногах только исключительно благодаря врожденному упрямству и желанию доказать командиру дартарров, что с ним все в порядке.
Доказать не получилось. Арий, за шкирку, отволок высокопоставленного посланника к лекарям, лично уложил в постель и только после того, как убедился в том, что медицинская помощь ему оказана, а прогнозы лекарей оптимистичны, убрался из лазарета, предварительно строго наказав не спускать в высочайшего пациента глаз.
Покинув принца, Арий в очередной раз обошел посты вокруг ставки, проверил все ли в порядке, обозначил график патрулирования и почти бегом направился в свое временное пристанище. Умывшись и сменив одежду, он покинул собственные комнаты и направился туда, где разместили девушку, подаренную норвами Лерсаану.
Все время, что длились переговоры с северными воинами, командир дартарров едва сдерживался, чтобы не плюнуть на посольство норвов, на собственного принца, на долг и службу, и не рвануть к той, которую его зверь избрал своей. Но он сдержался, выстоял несколько часов, показавшимися ему вечностью, рядом со своим будущим императором, правда, почти не слышал, о чем шла речь во время переговоров. Зато он досконально изучил пьянящий и будоражащий душу запах светловолосой северянки, который витал в воздухе. А потом был выматывающий душу и испытывающий на прочность его нервы ужин с откровениями, нападение мертвяков и кронпринц, решивший поиграть в бессмертного героя.
Самое странное, что пахла девочка чем-то настолько знакомым и родным, что зверь Ария мурлыкал внутри, довольно урчал и щурился от предвкушения. Он тоже хотел поскорее приблизиться к той, что стала половинкой его сердца, потереться об ее гладкую кожу своей шерстью, попробовать на вкус ее запах.
И лишь сейчас, приближаясь к постройкам, командир понял, почему ему настолько понравился запах этой девочки. Она пахла детством и свободой, солнечными мостовыми Падара, летним зноем южного княжества и эльмарисом. Пряный терпкий аромат заморского цветка, словно впитался в ее кожу, его источали солнечного цвета волосы еще пока незнакомки.