Он подхватил родовой артефакт и поднес к глазам. Внимательно рассмотрел, словно бы видел впервые. Но нет, это был его браслет, признак главенства, старшинства, власти. Тот самый браслет, что имел право носить только глава рода. Тот браслет, который вот уже двадцать пять лет Таршаан мечтал снять.
И то, что это наконец-то получилось, означало только одно.
— Свободен, — прошептал император. Но радости он не ощущал.
Скорее чувство вины. Даэрлин… он винил себя во многом, знал и признавал свои ошибки, пусть и не на людях, но перед самим собой. И он винил себя за ее горе.
Впрочем, не он один был виноват. Даэрлин могла уйти, как поступали все первые императрицы. Никого из них не удерживали силой. После рождения наследника, каждая из них имела право уйти. Так поступила его мать, оставила императора и просто исчезла, как только самому Таршаану исполнилось три дня. А вот бабушка не ушла. Не смогла бросить сына, хоть и ненавидела мужа всей душой.
И Даэрлин никто не заставлял плести заговоры и пытаться убить не только мужа, но и сына. Это был ее выбор и она сделала его осознанно. Ей было мало власти, мало почестей, мало… всего мало. Сначала она обвиняла мужа в том, что он убил ее возлюбленного, хоть это и была ложь, затем стала упрекать его в холодности и невнимательности. А когда не добилась успеха, решила просто уничтожить.
И вот… спустя двадцать пять лет не стало ее.
Таршаан вздохнул, спрятал браслет и сережку в тот же самый ящик, запечатал его магией и встал. Потянулся, встряхнулся весь и разорвал грани. Пора было предупредить Лиран, что ей пора готовиться к свадьбе. У Дарканской империи наконец-то появится императрица, достойная того, чтобы носить этот титул.
По поводу второго браслета, Таршаан не сомневался — скоро тот появится сам. У древних артефактов была особенность — они притягивались друг к другу.
Мир Эльмарис рухнул. Раскололся на тысячи мельчайших частичек и разлетелся в пространстве. Она отчаянно цеплялась за эти осколки, хватала их, пытаясь снова собрать все воедино, но ничего не получалось.
Все было плохо.
Возвращение в столицу и императорский дворец. Известие о том, что она — пропавшая семнадцать лет назад лантарская княжна и обрученная невеста кронпринца совершенно выбили ее из колеи. И даже тот факт, что красивая дама, сражающаяся бок о бок с тетей Сайрин на самом деле ее мать, не помогало вернуть душевное спокойствие. Арий не появлялся, мысли о Сайрин причиняли боль, даже о Рианне ей никто ничего не рассказывал.
А известие о смерти Дерека сломило ее окончательно. Она рыдала несколько дней напролет, отказывалась от еды и воды, кричала и требовала выпустить, отталкивала от себя княгиню, не желая видеть ее и слушать ее успокаивающие слова. Эльмарис ничего не хотела, кроме как проснуться, чтобы понять, что события последних дней были не чем иным, как сном. Кошмаром, горячечным бредом.
Привел ее в чувство, как ни странно, Лерс. Кронпринц появился в отведенных ей покоях, схватил за руку и утащил в город.
— У нас еще два свидания, — рыкнул он, когда кто-то из охраны попытался их задержать. — И как раз сейчас, самое время стребовать долг.
Он ничего не требовал. Просто водил Эльмарис по шумным улицам, привел в парк и позволил плакать и горевать вдали от всех. Был рядом. Именно Лерс и рассказал о том, что Сайрин не погибла.
— Я сам принес ее в столицу, — говорил боевик. — Только она в ужасном состоянии. Окутана тьмой с ног до головы, а твоя… княгиня Аэрлин сказала, что не стоит мешать. Тьма сама все исправит и вернет к жизни свою дочь… ну или как-то так.
— Где она? — Эльмарис подняла на него заплаканные глаза.
— Во дворце. Прости, — кронпринц отвел взгляд, — твоя тетя… она… объявлена государственной преступницей много лет назад. Оказывается, ее искали все это время и…
— И что?
— Не знаю. Этим занимается дядя Тордаэн. Он… что-нибудь решим, — парень вскинул голову и посмотрел на нее, — я обещаю. Все будет хорошо.
— Не будет. Хорошо уже никогда не будет.
В тот день они еще долго гуляли по столице. Просто шли рядом, даже за руки не держались, и молчали. Эльмарис переживала свое горе, а Лерс присматривал за ней.
— Твой брат… ээ… я сейчас про командира Лиарэ… о, богиня- мать! — Лерс остановился и взъерошил пальцами волосы, — так странно все. Никак не могу прийти в себя и осознать то, что происходит.
— Что с Арием? — метания кронпринца мало занимали сейчас Эльмарис. Куда больше ее волновала судьба старшего брата.
— Он хотел тебя видеть, но…
— Но? — девушка остановилась и посмотрела на боевика.
— Отец его не пускает. Кажется, его тоже поместили под арест, и… стой! — он рванул за ней, когда не выдержав очередного известия о своей семье, Эльмарис просто развернулась и побежала. Она не знала, куда именно бежит, просто… хотела, чтобы все это прекратилось! Лерс догнал, и схватил за руку, развернул к себе. — Прекрати. Ты ничего не решишь таким поведением.
— Ненавижу, — тихо произнесла Эльмарис, а затем подняла голову и посмотрела прямо в глаза жениху. — Ненавижу вас. Всех. По какому праву вы решаете чужие судьбы? Ломаете жизни?