— Ты… да ты… — император задохнулся было от возмущения, но быстро сник и махнув рукой, вернулся к своему креслу. Рухнул в него и закрыл лицо руками, сгорбился весь. — Это кошмар какой-то, — почти простонал он. — С тех пор, как… это просто кошмар. Даэн сбился с ног разыскивая их по всей империи, лорд Шаэсс самоустранился, мотивируя тем, что его собственная невеста исчезла в неизвестном направлении, и он занят поисками леди Иншар. Князь Лантарский два ли не разорвал с нами все договоренности из-за того, что его дочь второй раз пропала именно на территории Дарканской империи. Представляешь? — Таршаан отнял руки от лица и посмотрел на Сайрин. — Он заявил, что уже не уверен в том, что родство с родом Граэш такая уж хорошая идея. Это просто… возмутительно!
— Не понимаю причин твоего возмущения, — пожала плечами Сайрин. — Все же вроде наладилось. Ты теперь свободен, никто не угрожает твоей власти, свадьба вот… намечается.
Император прищурился.
— Ты так спокойно об этом говоришь, — произнес он, внимательно следя за сменой выражений на лице Сайрин. — Совсем не жалеешь?
— О чем? — она усмехнулась. — Что тридцать лет назад не приняла твоего лестного предложения? Нет, Шаан, не жалею. Я не любила тебя тогда, и если бы уступила, то кто знает, чем бы закончилась наша история. Мы могли стать врагами.
— Да, — Таршаан погрустнел. — Ты никогда не боялась задеть мои чувства. Наверное, это и явилось одной из причин…
— Только не надо опять начинать речь о великой любви! — перебила его Сайрин. — Ты никогда не любил меня, Шаан. По крайней мере, не любил так, как любишь леди Амарандиш. На меня ты никогда так не смотрел.
При упоминании Лиран выражение лица Таршаана смягчилось, а в глазах появилась нежность. Сайрин улыбнулась, заметив эти изменения и продолжила:
— И я тоже никогда тебя не любила. И да, я не боюсь задеть твои чувства, но отдаю себе отчет в том, с кем разговариваю. Я почти тридцать лет скрывалась от твоей мести, и сейчас мне вот совершенно не хочется снова подаваться в бега.
— Что ж, в чем-то ты права и мне жаль, что все так вышло. Все обвинения сняты, то есть, официально леди Саэра Бирданш погибла во время трагедии в Северных пределах, так что, сама понимаешь… — он развел руками.
— Понимаю, — улыбнулась Сайрин, кивнув, — и… спасибо за это. То имя стало мне чужим уже давно. Теперь у меня другая жизнь.
— Я рад, что все закончилось… Я винил себя. За все.
— Мы были молоды, — отозвалась Сайрин, устремив взгляд в окно. — И натворили не мало. Столько боли и бед причинили другим. Если бы ты не смерть Амиаса, то, кто знает, как бы все это повернулось.
— Я не виновен в его смерти, Саэра, — вскинулся император. — И мне надоело это доказывать. Я не убивал его и не отдавал такого приказа. Но и ты и… Даэрлин, — имя жены император произнес с трудом, словно бы что-то мешало ему.
— Она винила тебя.
— Она во всем винила меня. Всегда. Но я не виноват, что так получилось.
— Ты отправил его на границу, — укоризненно произнесла Сайрин. — И там он погиб.
— Он был лордом и военным. Это была его обязанность — служить империи. Если бы Даэрлин на пару со своим любовником не стала мутить воду и устраивать заговоры, никто бы не отправлял его к оркам. А так… я должен был отреагировать. И, вопреки, вашему мнению, в том, что он нарвался на орочью стрелу нет моей вины.
Сайрин только вздохнула. Та, давняя трагедия, каждому из них стоила слишком много.
Винила ли она императора? Нет.
Считала ли, что с ней поступили несправедливо? Ну, может, немного. Она не кривила душой, когда утверждала, что отвыкла от своего прежнего имени, примерила на себя новую роль и та подошла ей куда лучше.
— Я хотела поговорить с тобой об Арии, — начала ведьма, желая перевести разговор в иное русло.
Вот уже несколько дней, как она полностью исцелилась и покинула императорский дворец, вернувшись в свой дом.
Он опустел. Кроме Ария и его северной девочки, там теперь никого больше не было. Эльмарис сбежала, Дерек… воспоминания о нем причиняли боль, и находиться там, где каждая вещь дышала им, говорила о нем, вызывала воспоминания. Ей было тяжело, но Сайрин помнила и о том, что у нее остался еще один сын, которому тоже нужна помощь.
Арий слишком болезненно переживал смерть брата. Он ушел в себя, почти перестал принимать человеческий облик и практически все время проводил в спальне, свернувшись в черный пушистый комок. И только тихая северянка могла как-то расшевелить его.
Потому-то сегодня Сайрин и решилась на встречу с императором. Потому она и заговорила с ним об Арии.
Но император перебил ее, нетерпеливо взмахнув рукой.
