В обществе ротарианцев [186] Элмеру дышалось удивительно привольно; ему здесь нравилось все: и чувствовать себя своим парнем среди таких славных ребят, и произносить коротенькие спичи о том, скажем, что "Будь Иисус Христос жив в наши дни, он стал бы членом Ротари-клуба; Линкольн был бы сегодня членом Ротари-клуба; Уильям Мак-Кинли [187] был бы тоже ротарианцем в наши дни. Ибо все эти люди проповедовали принципы Ротари: один за всех, и все за одного; будь готов помогать своим ближним и почитай бога".
Одним из правил этой организации, бурлящей весельем и задорными шутками в перерывах между вдохновенными речами, было называть друг друга за завтраком по имени. Преподобного мистера Гентри окликали: "Элмер" или "Элм", - и он, в свою очередь, тоже называл своего галантерейщика "Айк", а своего сапожника ласково звал "Руди". Несколько лет назад подобная фамильярность могла бы вызвать у него желание держаться развязно, ввернуть вульгарное словцо или даже выпить. Но теперь он уже прочно вошел в роль человека достойного и, уронив невзначай: "Шикарный денек, Шорти!", - поспешно и гладко завершал в высокопарных тонах: "Полагаю, вам удалось на этой неделе насладиться красотою молодой листвы на лоне природы". И Шорти - да и его приятели - не уставали трубить на всех углах и перекрестках, что преподобный Гентри - "отличный парень, душа компании, и вместе с тем глубокий философ и просто потрясающий оратор".
Когда Элмер рассказал о невинных радостях Ротари-клуба Т. Дж. Риггу, адвокат поскреб подбородок.
- Недурно. Но вот какое дело, брат Элмер. Вы кое-что упускаете из виду. Вы забыли, что на свете есть денежные тузы, люди с тугими кошельками. С ними необходимо познакомиться. Методистов среди них не так уж много - они по большей части предпочитают епископальную церковь, пресвитерианскую, конгрегационалистов или Христианскую науку, а не то вообще не принадлежат ни к какой церкви. Однако это еще не означает, что мы не можем обратить их
- Но, но как же так, Т. Дж.? Ведь ротарианцы - это… Ведь там и Айра Ранион - а он главный редактор "Адвоката", - видные агенты по продаже недвижимого, например, Уин Грант…
- Так-то так, но хозяина этого самого "Адвоката" и банкира, который позволяет Уину Гранту копошиться, пока он не прогорит, членов правления корпорации, которая всех их спасает от тюрьмы, - вот их-то, злодеев, вы не встретите на каком-то клубном завтраке; эти вам не станут верещать о служении обществу! Их вы найдете за маленькими столиками старого Юнион-клуба [188], где они надрывают себе животы, высмеивая это самое служение. А играть в гольф они ездят в Тонаванду. В Юнион-клуб мне вас не протащить. Там не потерпят священника, который разглагольствует о пороке. Священники, которые состоят членами Юниона, обсуждают последнюю модель кадиллака и сетуют на то, как трудно достать настоящий итальянский вермут. Но Тонаванда - это другое дело. Туда могут и пустить. Для пущей респектабельности. Чтобы доказать, что тех бутылок с джином, что спрятаны в потайных ящичках их потайных шкафчиков, просто-напросто не может быть на свете.
Шесть месяцев времени и хитроумные тайные маневры стратега Т. Дж. - и дело было сделано.
Уэллспрингский приход, а вместе с ним и пастор Уэллспринга расцвели от гордости, что Элмер достиг такого высокого социального положения: еще бы - ему разрешили играть в гольф с банкирами!
Одна беда: он не умел играть в гольф…
С апреля по июль, ни разу не показываясь на поляне одновременно с другими игроками, Элмер брал уроки у клубного тренера-профессионала, приезжая в Тонаванду по утрам три раза в неделю на элегантном новеньком бьюике, недавно купленном и почти уже оплаченном.
Тренер был, как водится, маленький и рыжий ворчун-шотландец (из Индианы) и - опять-таки, как водится, - такой грубиян, что Элмер при нем держался овечкой.
- Выбили дерн - кладите обратно! Что это вам, церковь, что ли? - рычал тренер.
- А, черт! Забываю, Скотти, - заискивающе оправдывался Элмер. - Достается вам с нами, священниками, да?
- Священники - это мне тьфу, и миллионеры - тоже тьфу, а вот поле для гольфа - это для меня вещь, - ворчал Скотти. (Он был ревностным пресвитерианином, и колоритно грубить клиентам-христианам ему было так же тяжко, как и сохранять шотландский акцент, которому он научился у настоящего ирландца из Ливерпуля.)
