Если бы чувство облегчения было хоть как-то совместимо с предельным ужасом, что заполняет тебя целиком и не находит выхода, как в запечатанном сосуде, то я наверняка испытал бы облегчение. Но в тот момент появление дружески настроенного человека почему-то лишь спровоцировало новый всплеск паники. Спешиваться Вивьен, похоже, не собиралась.
— Был пожар, — сказала она.
— Да.
— Горел ваш дом.
— Да. Я был там. И убежал.
— Я надеялась…
— Как вы меня нашли?
— Пришлось два часа провести в седле, — ответила она. — Ты выглядишь больным.
— Я здоров, — сказал я.
Вивьен шевельнула поводья затянутыми в перчатки руками. Перебирая копытами, лошадь стала ко мне боком, и Вивьен повернулась в седле, глядя на меня сверху вниз. Я уперся ладонями в грязь, приподнялся и затем встал во весь рост.
— Вы нашли еще кого-нибудь? — спросил я, хотя и был уверен, что никто, кроме меня, при пожаре не спасся.
— Я видела фигуру.
— Кого?
— Я заметила огонь на холме прошлой ночью, его было видно из моих окон. Сперва я приняла его за новый костер и удивилась, что меня никто не позвал на собрание. Но потом поняла, что пламя чересчур велико. Чересчур для любого, даже самого большого костра. Тогда я надела пальто и пошла по дороге. С той стороны дул ветер вместе с дымом. Прямо мне в лицо. На какое-то время пламя исчезло из виду — все затянул густой дым. Но потом я подобралась ближе, насколько могла терпеть этот жар, и увидела ваш дом. Он был весь в огне. И я увидела тебя — то есть я сразу подумала о тебе, заметив кого-то бегущего прочь по склону холма, бегущего во весь дух. Я бы последовала за тобой, но в ту минуту просто не смогла себя заставить. Стояла там и смотрела на пламя, смотрела на то, как рушится дом. Мне показалось, что внутри мелькают люди, но в этом я не уверена. Со зрением было неладно, — должно быть, дым разъел глаза. Я не знаю. Не знаю, как такое возможно. А когда пламя почти угасло, уже долгое время спустя, мне привиделась фигура, возникающая из пожара. Я понимаю, что этого быть не могло. Но перед моими глазами вдруг появилась тонкая фигура. Дело было уже на рассвете.
— Кто?
— Не имею понятия, — сказала она. — Я вообще не уверена, что это происходило в действительности.
— Это была моя сестра?
— Сказала же, не знаю. Я не знаю, что там увидела. Просто какой-то образ, а сейчас это лишь воспоминание о том образе.
— Но это могло быть и на самом деле.
— Не исключено. — Она внимательно смотрела на меня со своей высоты, но я не решался ответить на этот взгляд.
— Сам не пойму, почему я удрал.
— Тебе ничего не оставалось, кроме бегства.
— Но я их там бросил.
— Тебе больше ничего не оставалось, Дэниел.
— Перед тем Кэти велела мне бежать.
— И она была права.
Мне казалось, что пруд ритмично покачивается из стороны в сторону. Чтобы выйти из этого ритма, я вгляделся в умирающий ясень на противоположном берегу. Он стал уже слишком сухим и хрупким, чтобы сгибаться под ветром.
Помолчав, она сказала:
— Ты можешь перебраться ко мне.
На сей раз я поднял глаза на Вивьен. С ее стороны это был широкий жест.
— Спасибо, но у меня есть своя семья.
С минуту мы простояли неподвижно, все трое: Вивьен, ее лошадь и малахольный парнишка пятнадцати лет.
— В какую сторону она пошла?
— Дэниел, я не знаю. Та фигура, реальная или нет, вроде направилась к железной дороге. Вскоре после того я бегом вернулась домой, оседлала Дейзи и начала искать тебя. За подлинность того, что видела, ручаться не могу.
— Значит, к железной дороге?
— Вроде бы.
— А потом куда?
— Этого я не заметила.
Я кивнул. Огляделся, проверяя, не оставил ли я что-нибудь на земле. Там ничего не было, только небольшое углубление в том месте, где я спал. Я ничего не принес с собой. Мне нечего было отсюда уносить. Непонятно, с какой стати я вдруг начал затирать ботинком свои отпечатки на песке. Я не оставлю следов, никаких следов. Ни один охотник меня не выследит.
— Ну, тогда я пойду, — сказал я, обращаясь к Вивьен и отчасти к Дейзи.
Дейзи моргнула длиннющими ресницами. Вивьен взволнованно вздохнула:
— Не забудь о моем предложении, Дэниел.
Я пошел прочь от водоема, прочь от этой женщины и ее лошади, следуя примерно тем же путем, каким прибыл сюда прошлой ночью.
Нечего и говорить, что мысль о возвращении к нашему дому на холме вгоняла меня в дрожь. Я смотрел вниз на свои ноги — на то, как они делают шаг за шагом. Как они сгибаются в коленях, как шлепают ступнями по земле, как отталкиваются носками.
Я не оглядывался, хотя пару раз до меня донесся топот гарцующей на месте лошади: Вивьен все еще была там и смотрела мне в спину.
Примерно через полмили я добрался до деревянного мостика через канаву — всего-то четыре доски, скрепленные ржавыми скобами. После ливня канава была заполнена водой. В этих краях наводнения случались регулярно. Во время зимних оттепелей и после летних гроз бурные потоки устремлялись с холмов на равнину.
