– Отвечу сразу же на один из твоих вопросов: наш народ любит магию, потому что мы любим жизнь, девочка. Магия – это жизненная энергия Фэйруна, собранная в своей первоначальной форме. Ее используют те, кто знает как. Эльфы – а еще живущие под землей гномы – близки к земле… часть ее, привязаны к ней… и в гармонии с ней. Мы не размножаемся более, чем вынесет эта земля, и приспосабливаем наши жизни к тому, что будет полезно для нее. Прости, но люди – другие.
Элмара кивнула и сделала жест, чтобы он продолжал. Браэр заглянул ей в глаза и продолжил:
– Как и орки, люди отлично знают четыре дела: как размножаться слишком быстро, как тащить к себе все, до чего смогут дотянуться, как уничтожить все и вся, что мешает исполнению их прихотей, и как господствовать над тем, что они не могут или им просто лень уничтожить.
Элмара с бледным от напряжения лицом внимательно смотрела на него, но только кивнула и снова сделала ему знак продолжать.
– Я понимаю, что горько услышать такое, – мягко сказал эльф, – но именно таким твой род предстает в наших глазах. Люди очень хотят, чтобы Фэйрун приспосабливался к их желаниям. Когда же мы, да и не только мы, встаем им поперек дороги, они просто убивают нас. Люди смышленые и умные – надо отдать им должное – и, похоже, подхватывают новые веяния чаще и быстрее, чем другие расы… но для нас, для земли, они всего лишь ползучая угроза. Ползучая гниль, которая изводит и лес, и прочие нетронутые части этого королевства… и нас вместе с ними. Ты – первая из твоей расы, кого терпят здесь, в самом сердце этого леса, так долго, и среди моего народа есть такие, кто считает, что надежнее было бы убить тебя, чтобы твое тело стало пищей для деревьев.
Элмара все так же сидела, не сводя с него глаз и не говоря ни слова. Ее глаза казались еще темнее на побледневшем лице.
Браэр едва заметно улыбнулся и добавил:
– Смерть – это цель, к которой стремятся немногие из твоей расы, но она более благородна, чем те, которые люди так настойчиво преследуют.
Судорожно вздохнув, Элмара спросила:
– А почему тогда ты… терпишь меня здесь? Эльф как-то медленно и нерешительно протянул руку, и Элмара с удивлением отметила, что он сжал одну из ее рук совсем так же, как незадолго до этого сделала она.
– Просто из уважения к Госпоже я взялся вести тебя, – сказал он, – и вернуть тебя на те пути, что принесут нам наименьший вред в течение многих и многих последующих лет, если боги пожелают продлить твою жизнь. – Его улыбка стала шире. – Я узнал тебя… и уважаю тебя. Я знаю твою историю, Эльминстер Омар, принц Аталантара. Я знаю, что ты задумал сделать. Из одного благоразумия стоит помочь посвященному в борьбе с нашими наиболее могущественными и ближайшими врагами – Верховными Чародеями. Твой характер, особенно сила воли, которой хватило, чтобы погасить свою ненависть к магии и согласиться служить Госпоже, сохранив здравомыслие и достоинство, когда она без предупреждения превратила тебя в женщину, превратил мою задачу в нечто большее, чем просто долг и благоразумие, – в удовольствие.
Элмара сглотнула, чувствуя, как свежие слезы текут по щекам.
– Т-ты самый добрый и терпеливый из всех, кого я когда-либо встречала, – прошептала она. – Пожалуйста, прости меня за те мои слезы.
Браэр похлопал ее по руке:
– Это была моя вина. Не надо было отвечать на вопрос, который просто взбрел тебе в голову: Мистра сделала тебя девушкой по двум причинам – чтобы спрятать от Верховных Чародеев и чтобы ты научился чувствовать связь между магией, землей и жизнью, женщины более способны к этому, нежели мужчины. Когда-нибудь позже я покажу тебе, как чувствовать и работать с этой связью.
– Ты можешь читать мои мысли? – вскрикнула Эл-мара, резко отшатнувшись от него. – Так почему же тогда, ради всех богов, ты просто не скажешь, что мне надо знать.
Браэр покачал головой:
– Я могу читать мысли, только когда они заряжены сильным чувством и когда я нахожусь очень близко. Более того, очень немногие могут научиться чему-либо по-настоящему, если мгновенно будут получать ответ на каждую праздную мысль. Тогда им вообще не надо будет ни думать, ни запоминать, просто настройся на того, кто будет отвечать и скажет, куда пойти и что сделать, – вот и вся мудрость.
Задумчиво сдвинув брови, Элмара медленно кивнула.
– Пожалуй, ты прав, – тихо сказала она. Браэр кивнул в ответ:
– Я знаю. В этом и заключается проклятие моей расы.
Мгновение Элмара смотрела на него, а потом весело рассмеялась. Борясь с совершенно безудержным приступом смеха, она вдруг остановилась, впервые со дня их знакомства услышав незнакомый глубокий и сдержанный звук…
Эльф Баэритрин тоже смеялся.
Между деревьями к ним уже подкрадывался рассвет, когда Браэр спросил:
– Очень устала? Не будем продолжать? Элмара одеревенела от сидения и покачивалась от усталости, но горячо прошептала:
– Нет! Я должна знать! Продолжай!
Браэр склонил голову, приветствуя ее настойчивость, и произнес:
