Снежные хлопья уже не казались ему такими ужасными, как двадцать минут назад, а предновогодняя суета лишний раз штормила мысли, заставляя всё больше и больше думать об этой девочке, от которой веяло мандаринами и сладковатым ароматом. Цыплаков не мог спрятать улыбку даже на минуту, чтобы зайти домой как ни в чем не бывало.
— Костя? — удивилась мама, стоя в дверном проёме с целой миской салата. — Подозрительно ты рано!
Цыпа вынул из пазухи буханку обещанного хлеба и вручил его маме, а за спиной он держал охапку еловых веток, которые решил оставить на интригу.
— Что у тебя там? Поди бутылка вина, которую допить не успел, да? — саркастично проговорила Светлана Валентиновна, кидая возмущённые взгляды на сына.
— Нет, мам, — взбудораженно отозвался Цыплаков. — Я и с пацанами не был-то даже!
Лицо мамы обомлело от услышанного в приятном смысле, конечно же. Что произошло с её сыном? Он заболел? Врёт? Что-то не договаривает?
— А это тебе! Решил немного заранее, чтобы они вписались в эту всю эстетику и пахли, — Костя протянул матушке еловую охапку, наблюдая за её поразительной реакцией. — Я сейчас буквально только чай попью и буду ложиться, а то завтра контрольная…
Светлана Валентиновна взяла сына под локоть и чуть ли не силком повела на кухню. Она усадила Костю на табуретку и включила газовую плиту, на которой стоял чайник с уже налитой холодной водой. «Цыпа» облокотился локтями о стол. Сама Светлана Валентиновна присела на табуретку напротив сына и начала пристально смотреть ему в глаза.
— Костик, что с тобой? — озадаченно с искренним испугом в глазах спросила мама.
Цыплаков тяжело вздохнул и отвёл взгляд куда-то в сторону, на вазу с конфетами, которая стояла на столе. Даже сейчас он не мог сдержать улыбку, которая возникала сама по себе при каждом воспоминании сегодняшнего вечера, проведённым с Рослиной.
— Я был с Ритой. Ну, как… Случайно так вышло! Встретились возле магазина у переулка, до дома подружки проводил её. Поболтали, да разошлись.
Светлана Валентиновна поправила очки на переносице и наклонила голову. По её выражению лица было даже непонятно рада ли она такому повороту событий в жизни Кости или же нет.
— Сын, я так рада! — всё же, восторжествовала она.
— Мам, блин! Мы просто друзья. Общаемся с первого класса. Вон, ты сама даже показывала! — возмутился Цыплаков, припоминая фотки с альбома, которые Светлана Валентиновна показывала буквально сегодня вечером.
— Всё начинается с дружбы, Костик. Мы с твоим отцом тоже когда-то «просто дружили», — усмехнулась мама Цыплакова. — Уже двадцать пять лет в браке!
Весьма интересный диалог перебил чайник, который начал истошно свистеть на старой газовой плите. Косте даже показалось, будто бы он перехотел пить чай, но отказываться посидеть с мамой хотя бы ещё пятнадцать минут — было нетактично. И с каких пор действительно Цыплакова так заботило отношение к матери? Ему не хотелось её расстраивать; хотелось лишь радовать и видеть её улыбку как можно чаще. Неужели влюблённость и в правду так влияет на молодую и дурную голову Кости? Чудеса!
Цыплаков всё больше и больше нервничал, крутя в руках спелый мандарин, аромат которого напоминал ему лишь о Рослиной. Парень просто представлял, как же им будет весело и здорово, когда они вновь проведут время вместе, только уже полноценно. Мысли о том, как пройдут эти выходные, не давали Косте покоя. Может, Ритка перед самой встречей напишет или сообщит как-нибудь, что заболела или просто не сможет прийти на каток? Такой исход событий «Цыпа» тоже не исключал из своей головы.
Рита смотрела на «Цыпу» так любознательно, словно изучала каждую эмоцию и пору на его лице, каждый волосок и каждый незначительный подростковый прыщик. Её холодные, но такие приятные наощупь, словно бархат, руки, тянулись к розоватым щекам Цыплакова. Уж Ритка точно что-то задумала… Сейчас она его поцелует, она так и тянется скорее прикоснуться к его губам.
Картину во сне прервала мама Кости, которая, слегка пританцовывая, ворвалась в комнату, где сладко спал Цыплаков. Сон парня, приятный, точно сказка, мгновенно развеялся.
— Костик, вставай давай! Урок проспишь, — обеспокоено проговорила Светлана Валентиновна, расправляя пальцами рук неугомонную петунию в горшке на подоконнике. — Давай-давай! Последние рывки, последние учебные дни в этом году! Уже сдай ты эту… Что там у тебя за контрольная? И потом Новый год встретим.
— Тригонометрия, — сонно и слегка раздраженно отозвался Цыплаков. — Мне такой сон снился, а ты, мама, пришла тут, разбудила!
Костя потирал глаза и молился, чтобы ещё пять минут в тёплой постели не оказались для него целой проблемой. Кровать совсем не хотела выпускать из ночных объятий, ещё и темень за окном так давила на сон, что хотелось попросту на всё забить. Но нельзя. Цыплаков пообещал сам себе, кажется, ещё вчера.