От гор, до которых, казалось, так легко добраться, нас отделяли заросли кустарников, леса, реки и болота, но даже теперь проходить их стало намного легче. У источников воды мы видели одиноко стоящие древние деревья – все, что осталось от великих лесов. Земля стала тверже, а воздух холоднее. Для своего возраста мамонтиха Бесс оказалась невероятно выносливой. Белый Ворон сказал, что еще не так давно она могла прошагать пять дней и ночей подряд, лишь три раза останавливаясь на водопой.
Как и я, Белый Ворон наслаждался уединением и любил слушать тихую музыку прерий. Айанаватта остался таким же разговорчивым, как прежде. Я же, должна признаться, думала только об одном.
Ветер крепчал и дул в разные стороны. В этом мире проявлялось все больше противоречий. Клостергейм стал карликом. Щит-талисман мог уместиться на ладони. Размеры здесь оказались пугающе нестабильными. Может, это проделки Хаоса? Разумен ли постоянный, меняющий направление ветер? Страх сжимал мое сердце, грозя поглотить целиком. Требовалось время, чтобы взять себя в руки.
Айнаватта плотнее закутался в накидку.
– Погода становится холоднее с каждым часом. Ветер не утихает.
Мы накрывались шкурами от типи, а ночами разводили костер побольше. Каноэ, стоявшее теперь на четырех палках по углам, служило крышей над седлом и защищало нас от дождя. Ночью двое из нас укладывались спать под лодкой, третий же грелся у костра.
Размер щита-талисмана и то, где Белый Ворон его нашел, так и оставались для меня загадкой. Теперь юноша носил его на шее, на тонком ремешке, украшенном прекрасными бусинами. Он больше ничего не рассказал о своем отце. Приличия не позволяли мне расспрашивать его. Я лишь могла надеяться, что грядущие события прольют свет.
Я обязательно должна была узнать больше. Тщательное следование предначертанному (во снах или в видениях) будущему являлось основной чертой народа Айанаватты. Их верность призрачной судьбе была мне понятна. И изнурительную дисциплину выбранного пути я тоже понимала. Каждый шаг походил на фигуру сложного танца. Или роль, которую необходимо было исполнить идеально. Совершая определенное па, можно было достичь своей цели. Здесь требовалось не столько творчество, сколько умение воспроизводить, интерпретировать и закреплять.
Следование этой дисциплине требовало самых необычайных качеств характера. Добродетелей, которыми я не обладала. Ее грубые народные интерпретации обсуждались, когда я училась в Марракеше, где нам приходилось знакомиться с Книгами мертвых майя и египтян.
Этот строгий путь никогда меня не привлекал. Мусрам учит, что время – это поле, и пространство может быть одним из качеств времени, одним из множества измерений. Путем тщательного повторения мы прядем общие нити бытия, продлевая конкретную историю. Меня учили искать новые узоры. В каком-то смысле мы воплощали собой равновесие противоборствующих сил Порядка и Хаоса. Несомненно, вера Белого Ворона и Айанаватты в существование духов и их космология находились в большей гармонии с вечными реалиями, чем суровая дисциплина Клостергейма. Если их Порядок менялся благодаря моему Хаосу, то и мой Хаос точно так же менялся и укреплялся под воздействием их Порядка.
Полностью отрицая Хаос, Клостергейм вместе с тем отвергал любую возможность достижения своей собственной мечты о примирении и гармонии. В каком-то смысле бывший священник казался фигурой гораздо более интересной и сложной, чем наш поверженный враг Гейнор. Кузен Улрика был тем редким типом, который хранит верность лишь себе одному и никому другому. Подобные существа получают власть посредством того, что по определению не позволяет им достичь гармонии Равновесия. Гейнор или его инкарнации, играющие ту же роль по всей мультивселенной, были обречены, но не из-за того, что их одолели силы добродетели, а из-за того, что в конце концов их собственные недостатки обрекли их на неудачу. Неужели Гейнор действительно пытается собрать воедино все свои разрозненные тела, как предположил мой муж?
Я не была готова к этому приключению. Иногда мне просто не верилось, что все происходит на самом деле. Казалось, в любой момент я смогу начать контролировать сон и вернусь к нормальной жизни.
Мне не хватало советов моего старого наставника, князя Лобковица. Он, крепость силы, неподвижный остров в океане чувств, как никто другой понимал структуру мультивселенной. Он помог мне обуздать способности, полученные по наследству, и я научилась бродить по лунным дорогам по собственной воле.
