Он не любил показывать лицо. Говорили, что раны его так уродливы, что он не может смотреть на себя в зеркало. Я был поражен вычурным шлемом, похожим на голову грифона с устрашающе разинутым орлиным клювом, но там, где предполагалась глотка, находилось лицо из серебристой стали. Мудреный гребень шлема (явно восточного происхождения), отлитый из серебра и олова, изображал взлетающего грифона. Но при первом взгляде на Гуннара я сначала увидел свое собственное лицо. Он приближался ко мне тяжелой угрожающей походкой.
Гуннар Обреченный походил на медведя, вдвое шире меня и немного выше. Я мог себе представить эту жуткую фигуру на мостике корабля. Он носил тонкий клетчатый плащ и льняную рубаху, а руки его, как и у всех пиратов, были ухожены едва ли не как у женщины. Тронутые сединой волосы до плеч, аккуратно подстриженные, вьющиеся локонами, богатая одежда, высокие, до колен, кожаные сапоги – просто датский аристократ прошлого века. Все в нем казалось слегка старомодным. Прошла сотня лет с тех пор, как последние викинги выходили в море и делали набеги.
Норманнские моряки в большинстве своем походили на моего старого друга, прямодушного грубоватого реалиста Смиоргана Лысого из Фиолетовых Башен. Гуннар оказался его полной противоположностью. Было в нем что-то неприятное. Вел он себя резко, как аристократ, слишком долго пробывший в компании простолюдинов. И в то же время оказался настоящим дипломатом. Он понимал, что не стоит мне угрожать, и предпочел очаровать меня, поэтому заказал еще один мех булгарского вина и принес его к столу, где сидели мы с парнями. Разумеется, я ничего не мог прочитать по его лицу, полностью закрытому зеркальным шлемом. Он смотрел на меня через два темных отверстия в маске. А в третье закладывал кусочки какого-то мяса, которые принес с собой. Если не считать этого, он вел себя, как и остальные, кто меня не знает. Старался держаться на расстоянии – на всякий случай, если я и правда болен проказой. Я вежливо отказался от вина. Сказал, что выпил достаточно.
– У меня к вам дело, ярл Гуннар.
Гуннар пожал плечами.
– Я не торговец и не сдаю свой корабль внаем.
– Вы – искатель приключений, как и я, и владеете кораблем. Я здесь не для того, чтобы нанять вас, ярл Гуннар. Не думаю, что такой человек, как вы, станет плясать под чужую дудку, какой бы приятной ни была мелодия.
– Вы приехали издалека? Откуда? Из Константинополя? Проехали через Сад дьявола?
Я подтвердил. Он кивнул. Откинулся на спинку стула, таинственная маска с интересом разглядывала меня.
– Значит, вы видели те огромные головы. Думаете, они живые? Мне встречалось нечто подобное, когда мы с Розой на ее двухкорпусном корабле «Либо-либо» проходили мимо острова на границе человеческого мира. Огромные глаза смотрели на нас с каменных лиц. Остров гигантов. Но сильно мы не приближались.
Гуннар явно обладал чародейским зрением. Обычные смертные не заметили бы в этих камнях ничего необычного. Я промолчал, позволив ему продолжить.
– Как я понимаю, господин Среброкожий, вам известна моя репутация. И вы умеете льстить. И все же вы знаете, что порой я нанимаюсь на работу. Ценю вашу учтивость, но я бы хотел поговорить скорее о деле, если оно у вас есть. Отплываем мы с утренним приливом, команда моя уже на борту, кроме этих двоих, за которыми я сюда и пришел. – Он помолчал, достал из куртки соломинку, один конец ее сунул в кубок с вином, другой – в отверстие в маске. Аккуратно отпил. – Конечный пункт путешествия уже определен.
– Это я тоже понимаю, – сказал я и понизил голос: – Вы плывете на север и запад к Краю мира?
Он был слишком умен, чтобы ответить сразу.
– Вам известно даже больше моего, господин Среброкожий. Мы направляемся в Лас Каскадас, чтобы набрать новую команду. Приближается зима, в это время года мы обычно идем на юг в Занзибар, где нас интересует работорговля. Дела идут плохо, но у свободного капитана есть и другие способы заработать на жизнь в такое спокойное время.
Я разжал кулак и показал, что лежит на ладони.
– Выделите мне место на вашем корабле, ярл Гуннар, и я вам расскажу об этом.
Он не привык долго раздумывать.
– Место ваше, – ответил он. – Отплываем с первым приливом.
