– Мы живем в отдаленной провинции, господин, и не представляем угрозы для империи. Полагаю, у сэра Эдвольда есть родственники в родном Вамерине, городе неподалеку от Лондры. Они имеют особое влияние при дворе, насколько я понимаю, и получили для него должность управляющего нашей маленькой провинцией. Думаю… – Вельд уткнулся взглядом в ковер. – Думаю, ему не нашлось другой работы. Друзей у него мало. Он полагается на верность клана и его влияние при дворе.
– Значит, его мало кто знает?
– Кажется, дело обстоит именно так, господин. – Когда юноша вновь поднял взгляд, в его глазах застыл немой вопрос.
– Ты хорошо знаешь Миренбург?
– Я учился там до завоевания.
– Полагаю, это богатый город. Промышленный центр. Сможешь показать мне его, если понадобится?
– Думаю, да, господин. Но вряд ли сэр Эдвольд позволит. А если я уеду без дозволения, меня убьют.
– Твой хозяин с радостью прикажет тебе сопровождать меня.
– При всем моем уважении, господин, мне кажется, это невозможно.
– Как тебя зовут?
– Ярослав Стредик, господин.
– Кто ты?
– Когда-то я был кузеном князя этого дворца. Но он умер, и теперь я наследный князь.
– А ты бы хотел снова вернуть себе титул?
На лице Стредика отразились смешанные чувства. Элрик слегка улыбнулся, все еще ожидая ответа.
– Что ж, мастер Стредик, я собираюсь взять тебя под свою защиту. Я обладаю определенными способностями, которые в твоем народе зовутся темными искусствами.
– Вы – колдун? – Бледные глаза Стредика округлились.
– У меня есть кое-какие умения в этой области. Надеюсь применить их сегодня ночью.
Стредик нахмурился. Он выглядел искренне испуганным.
– Я не очень-то верю в магию, мой господин, – осторожно возроптал он.
– Я научился призывать сущности, невидимые большинству, управлять энергиями, которые другим нелегко даже вызвать. Я приобрел определенные навыки.
Элрик предпочитал, чтобы его считали умным фокусником или шарлатаном. В Стредике его позабавила смесь предрассудков и сомнения с намеком даже на некоторое неодобрение. Элрик рисковал, доверившись этому человеку, но он догадывался, что Стредик достаточно сильно ненавидит гранбретанца, чтобы согласиться сотрудничать. Он быстро объяснил, что собирается сделать и чем рискует.
Через пару часов, когда весь замок погрузился в сон, Элрик вышел из комнаты, и Ярослав Стредик провел его в покои Эдвольда Крайера. Перед дверью стоял лишь один охранник, но он ничего не заподозрил. Его волчья маска спокойно повернулась навстречу подошедшим мужчинам.
Элрик улыбнулся и поприветствовал его.
– Интересно, не встречался ли вам второй такой же предмет?
Он поднял руку и раскрыл ладонь. Человек в волчьей маске посмотрел, и его взгляд тут же прикипел к зеркалу, которое показал ему Элрик. Руки и ноги его ослабели, глаза помутнели. Он медленно сполз на пол.
Стредик был поражен. Он молчал, пока Элрик открывал дверь и входил в переднюю. Там было пусто. В центре с потолка спускался фонарь на цепи. Света оказалось достаточно, чтобы двое мужчин прошли в опочивальню, где сном праведника спал Эдвольд Крайер в гранбретанской «ночной маске» из кисеи.
В этот раз Элрик применил так называемое «мелкое колдовство», чтобы сэр Эдвольд не проснулся. Затем сдвинул маску, открыв лицо с мелкими резкими чертами, похожее на морду скорее грызуна, чем злобного волка. Кожа казалась болезненно бледной, так как никогда не подвергалась воздействию солнечных лучей. Элрик приподнял его веки и заглянул в карие невидящие глаза, по-коровьи пустые. Меж приоткрытыми пухлыми губами виднелись тусклые желтоватые зубы. Элрик улыбнулся, когда Ярослав Стредик пошутил об «истинной сущности волка».
Затем Элрик дал парню знак отступить и начал творить заклинание.
Стредик с некоторым страхом наблюдал, как голова альбиноса откинулась назад, а длинные молочно-белые волосы начали развеваться на невидимом ветру. Незнакомые слова полились с бледных губ, алые глаза вспыхнули нереальным огнем. Голос его взлетал и падал, творя из звука горы и долины. Спальня наполнилась движением полупрозрачных теней и мигающего света. Стредик кожей ощущал ледяной ветер, ему хотелось выбежать из комнаты и где-нибудь спрятаться. Но Элрик заверил, что ему ничто не угрожает, и он завороженно смотрел, как кривится и искажается лицо альбиноса, как красные глаза обретают цвет глаз Эдвольда Крайера. Когда он обернулся и заговорил с вельдом, это были голос и интонации каштеляна.
Затем Элрик простер руку и коснулся плеча спящего. Медленно он вытянул цвет из плоти Эдвольда Крайера и обрел его сам. Когда его кожа стала такого же цвета, как у правителя, а кожа правителя побледнела, как его собственная, Элрик подошел к специальной подставке у изголовья кровати и взял покоящийся там волчий шлем. Он поднял его и водрузил себе на голову.
– Подходит. Даже не потребуется заклинание для изменения размера, – голос его заглушался шлемом. Элрик снова снял его и вернул на подставку.
