Барон Боус-Юнге вышел из-за лабораторного стола с пробирками и ретортами и тепло поздоровался с лордом Олином. Маска кобры на его плечах кивнула, а вслед за ней двинулся и сам барон, словно все эти церемонии замедляли его движения.
– Лорд Олин, какая честь для меня. Слышал, вы приехали доложить о проблемах в вашей провинции.
Лорд Олин начал заикаться:
– С-с-слухи, и только, лорд барон. Пос-с-смотрим, что будет дальше… э-э-э-э…
По традиции, в Лондре не упоминали о наказании, жутком публичном унижении, которое предстояло пережить лорду Олину.
Барон Боус-Юнге взял его под локоть и повел вдоль длинных столов с оборудованием, за которыми работали специально обученные рабы; многие из них были обезображены химикатами или какими-то другими силами, а некоторые, вероятно, даже не являлись людьми.
– Будем надеяться, это никак не связано с тревожными слухами о Рунном посохе и людях, что ищут древнее место, где он покоится, – пробормотал Боус-Юнге.
Но лорду Олину не хотелось, чтобы хоть кто-то знал то, что знает он. Он задавался вопросом: удалось бы ему избежать предстоящих пыток, если б он послал вместо себя в Лондру сэра Эдвольда? Он сожалел, что не сделал этого… и многого другого.
– Многие даже не верят, что Рунный посох существует, – продолжил Боус-Юнге, когда они покинули лабораторию и прошли в его заброшенные и неухоженные, но все-таки роскошные покои. – Хотя я тоже его ищу, мне и самому порой кажется, что его не существует. Я изучил все легенды о нем. – Зловещая зеленая маска барона Боус-Юнге склонилась набок. Жесткие старые глаза за ней смеялись. – Но то, что все эти слухи исходят из разных источников, кажется мне довольно пугающим совпадением. Империя борется за Порядок, за Равновесие, за силы справедливости и равенства. Такие вещи, как Рунный посох, – символы нашей империи. А в символах всегда есть определенная сила. Не сможем ли мы сами призвать Рунный посох в нашу реальность, потому что нуждаемся в нем?
– Конечно-конечно, – бормотал лорд Олин, думая лишь о предстоящих пытках.
- В конце концов наша религия состоит лишь из ритуалов и традиций.
Слова прошелестели почти неслышно, и лорд Олин почувствовал, что угодил в ловушку и сети опутывают его все туже.
– Мы поклоняемся нашему бессмертному королю-императору, барон Боус-Юнге!
– Разумеется, лорд Олин. А вы когда-нибудь клялись Рунным посохом?
Лорд Олин съежился в доспехах, словно испуганная крыса в клетке.
– Клялся? Нет… Да! Нет… Нет, конечно, нет… он слишком могуч…
– Именно. Если мы клянемся Рунным посохом, эта клятва связывает нас. Нельзя относиться к Рунному посоху легкомысленно.
Лорд Олин лихорадочно рылся в памяти, чтобы понять, относился ли он к Рунному посоху легкомысленно. Но ничего не мог вспомнить. Он покрылся испариной. Пот пропитал нижнее белье, побежал по канавкам шлема и нагрудника. Он начал раскисать. Под оскаленной мордой росомахи стало жарко, как в теплице.
– Именно! – провозгласил барон Боус-Юнге, сам ответив на свой вопрос. – Мой дорогой лорд Олин, я подозреваю, что кое-кто планирует получить власть над настоящим Рунным посохом и тем самым изменить историю нашего мира во времени и пространстве.
Лорд Олин все еще не мог произнести ничего внятного. Барона Боус-Юнге это, казалось, не смущало. Он спокойно обнял лорда Олина за плечи.
– Вам, вероятно, любопытно, отчего у меня возникли подобные подозрения? – Змеиная маска качнулась вправо, затем влево. – Интересно, вы когда-нибудь – когда читали или в путешествиях, в разговорах или даже во сне – слышали о некоем не совсем человеческом существе с красными глазами и белоснежной кожей, которого в этой части света знают как графа Зодиака?
– Г-г-г…
– Понимаю вас, то еще прозвище для древнего европейского преступника и жулика. В любом случае он, возможно, представляет серьезную угрозу. Некоторые считают, что Зодиак выдает себя за одного из этих германьянцев. Об этом упомянул оракул лорда Тарагорма. Вы уверены, что никогда не слышали о нем? А других его прозвищ? Красноглазый? Белый Волк? Среброкожий? Некоторые зовут его Элрик из Мелнибонэ.
Обретя новую личность, Элрик из Мелнибонэ ощутил нервный трепет, какого не испытывал долгое время. Прошло много лет с тех пор, когда он мог позволить себе насладиться роскошью власти, что одновременно привлекала и расслабляла его. В конце концов он вырос в богатстве и, будучи императором страны, некоторое время воспринимал все это как должное.
Однако Унну так и не нашли, и Элрик понимал: его скоро разоблачат. Девочку искали каждый мужчина и каждая женщина, но безуспешно. Никто ее не видел и не слышал о ней. Возможно, таинственный мальчишка-альбинос отсюда уехал, но насчет Унны Элрик точно знал: она должна быть где-то здесь. Они с ученым Ри смогли определить, что она скрылась именно в этой версии Миренбурга. Если бы Элрик не был настолько уверен, он бы не стал разрабатывать столь сложный план. Теперь же он начинал опасаться, что чары его вскоре развеются и мстительные владыки империи разоблачат его.
