Я стоял и думал о драме Курил. Подошел пожилой человек. Поздоровались, познакомились. Местный краевед, историк, активист «Движения за возврат северных территорий Японии». Услышав, что я из Генштаба, недобро сверкнул глазами:
— Уносите отсюда поскорее ноги, пока не поздно.
Стало любопытно. Появился повод подискутировать. Мой нежданный собеседник оперировал японскими и американскими книжками. Мы так тогда ни до чего и не договорились. Каждый остался при своем…
Уже в сумерках в местный порт пришел рыболовецкий траулер. Захотелось поговорить с рыбаками. Почти все они были детьми коренных жителей. У одного из них я спросил, что он будет делать, если Ельцин все-таки решит отдать острова.
— Как что? — удивленно сказал он, — Возьму в руки оружие и буду воевать.
Один старый шкипер сказал витиевато, но многозначительно:
— Боюсь, что в Японию полетит президент Ельцин, а назад вернется всего лишь Борис Николаевич…
Кстати, там, на Кунашире, Ельцин мог погибнуть. Он прилетал на остров в качестве кандидата в депутаты. К назначенному времени вылета упал туман почти молочной плотности. Но Ельцин есть Ельцин. Уломал командира корабля: «Летим!» Пилот на какие-то секунды потерял ориентацию на взлетно-посадочной полосе, и одно крыло самолета просвистело буквально в метре от высотного домика в конце взлетно-посадочной полосы…
На Кунашире мы могли потерять будущего президента России.
Рыбаки жаловались, что «японцы кишат в самых хороших местах». Иногда радостно сообщали, что пограничники поймали очередную браконьерскую шхуну. В одной из бухт я видел несколько арестованных японских шхун. В былые времена там стояла целая эскадра. По мере повышения мощности японских двигателей шхун становилось все меньше…
Но российские морские пограничники даже на слабой технике умели шерстить японских браконьеров. Мне рассказали о командире катера с прибалтийской фамилией. На островах о нем ходили легенды. Японцы так его боялись, что давали нашим большие деньги, чтобы узнать, когда прибалт заступит на боевое дежурство. Когда же он стал возвращаться с охоты с пустыми руками, дошло до него, что кто-то продает информацию. И стал путать карты. И снова притаскивал в бухту японские браконьерские шхуны…
Но уволился прибалт, и все возвратилось на круги своя. До того времени, когда Главкомом Пограничных войск. не стал генерал Андрей Николаев, придумавший операцию «Путина», в сети которой вновь густо пошли иностранные браконьеры. Николаевские пограничники при задержании преступников, случается, и постреливают. Но все — по закону…
Задание было выполнено…
…Возвратившись с островов, я доложил Дубынину о результатах поездки, передал ему диктофонные кассеты, газетные материалы, фотоснимки, обращения гражданских и военных.
Начальника Генштаба генерал-полковника Дубынина летом и осенью 1992-го не однажды приглашали на консультации в Верховный Совет, в правительство и МИД. Он доказывал, что Курилы занимают одно из центральных мест в сохранении и укреплении наших стратегических интересов на Дальнем Востоке. Тем более что по-прежнему сохраняется американское военное присутствие в Японии и Южной Корее… НГШ пришел к выводу, что в реально создавшейся ситуации вокруг Курил интересам России больше отвечала бы не демилитаризация островов, а реформирование и военно-техническое обновление нашей группировки войск, адекватное тому, как развивается военно-политическая ситуация в регионе.
…Однажды после очередных слушаний в парламенте я спросил Виктора Петровича, как завершилась вся эта изнурительная схватка. Он посмотрел на меня своими смертельно уставшими глазами, в которых мелькнул какой-то живой, хитроватый огонек, и ответил по-дубынински осторожно, но более чем конкретно:
— Статус-кво…
Через некоторое время Кремль сообщил об отмене визита. Хотя в Токио уже были переброшены президентские «ЗИЛы» и уже было даже известно, когда именно Ельцин побывает на матче по национальной борьбе «сумо»…
То была победа. И было радостно сознавать, что к ней имел непосредственное отношение и наш Генштаб…
Осенью 1992 года тяжело больной начальник Генерального штаба лежал в госпитале. Его часто проведывали сослуживцы.
Когда Дубынин умер, проститься с ним в Центральный дом Российской армии пришло людей втрое больше, чем прогнозировалось. Километровая траурная очередь тянулась аж до театра Дурова. В ней было очень много тех, кто воевал с Дубининым на мирных и боевых фронтах. То была огромная потеря для Генштаба. В одной из прощальных речей было сказано емко и точно:
— Лучшие уходят раньше времени…
На его могиле лежала двухметровая гора венков. Один из венков был от дальневосточников.
Незадолго до смерти Дубынина президент России присвоил ему звание генерала армии…
