…Ранней зимой 1994 года в газете «Известия» появилась публикация, из которой следовало, что советские, а затем и российские ученые, инженеры, рядовые специалисты принимали активное участие в развертывании северокорейской ядерной программы. В том числе и в создании баллистических ракет.
Статья строилась на пересказе содержания совершенно секретного аналитического материала Генерального штаба ВС РФ, опубликованного в японском еженедельнике «Сюкан бунсюн». Японский автор сообщал также о личной встрече с неким высокопоставленным чиновником Минобороны РФ, который якобы и поведал ему о характере советской, а затем и российской военной помощи северокорейским физикам-ядерщикам и ракетостроителям. Военный чиновник будто бы признался, что располагает сведениями о параметрах успешно испытанной Пхеньяном баллистической ракете типа «Нодон» (иногда говорят и «Родон»). В материале ГШ говорилось и о существовании некой секретной концепции военной политики РФ на Дальнем Востоке. При этом многие места из этого секретного документа журнал обильно цитировал.
Речь шла об утечке информации стратегической важности. Вспыхнул скандал. Началось разбирательство. Власти потребовали объяснений и от начальника Генштаба.
Комментируя появление в японском еженедельнике совершенно секретного документа Центра военно-стратегических исследований ГШ, Колесников, в частности, сказал: «Я ответственно заявляю: всего этого у КНДР нет. Как нет и таких мифических ракет, как «Родон-1» и «Родон-2» и нескольких сот единиц других средств доставки ядерных боеголовок» (Известия. 1994. 29 янв.).
Я свято верил своему шефу. У меня не было никаких сомнений в том, что НГШ говорит правду, И вдруг случайно наткнулся на информацию, которая породила сомнения.
…В начале января 1994 года начальник Управления по контролю за вооружениями и распространением оружия массового уничтожения Службы внешней разведки России генерал-лейтенант Геннадий Евстафьев в интервью «Московским новостям» (1994. № 2) сказал:
«Мы согласны с общим выводом международных экспертов. Длительное время руководство Северной Кореи стремилось создать потенциал ядерного, химического и биологического оружия. Успешно осуществлялась и разработка средств доставки. Один из этапов — недавние испытания усовершенствованной ракеты «Скад». КНДР активно развивала военно-прикладную программу в ядерной сфере, которая сегодня, по мнению СВР, находится в продвинутом состоянии…»
Но это было еще не все.
В Бюллетене иностранной научно-технической информации (1993. № 33. С. 23) было помещено сообщение ИТАР— ТАСС (1993. 28 июля) следующего содержания:
«По данным ЦРУ, Северная Корея провела испытание новой ракеты средней дальности (до 1000 км), способной нести ядерные, химические, биологические, а также обычные боевые заряды. Дальность действия ракеты позволяет поражать цели на территории Японии…»
Возможно, начальник ГШ не был знаком с сообщением в бюллетене, издаваемом Агентством справочной и оперативной научно-технической информации ИТАР — ТАСС (АСОНТИ). Возможно, генерал Колесников не считал сообщения ЦРУ авторитетными. Возможно, они официально не были подтверждены органами нашей разведки в лице Главного разведывательного управления Генштаба, подчиненного генералу Колесникову. Но как тогда надо было понимать заявление Евстафьева? Ведь не могли же наши СВР и ГРУ работать в разных направлениях и не обмениваться столь важной информацией. Это даже теоретически нельзя было представить.
Мнение Евстафьева в России и за рубежом было авторитетно (его цитировали на Западе даже ядерные светила). Как же он оценивал реальные возможности создания ядерной бомбы в условиях Северной Кореи? Много ли надо было спецов, чтобы в ядерных центрах Пхеньяна развернуть изготовление хотя бы примитивной бомбы?
В интервью газете «Век» (1995. № 37-154) тот же Евстафьев утверждал:
«Если говорить откровенно, то число людей, которые знают, как делать ядерный заряд, весьма ограничено. Их, работающих в Минатоме, в научно-исследовательских ядерных центрах, считанные десятки. И утверждать, что любой сотрудник, занятый в сфере ядерной физики, человек, который создает ядерную бомбу, преувеличение. Чтобы создать, надо знать, как. В этом деле есть своя специфика… Много не требуется. Нужно лишь несколько классных специалистов…»
Итак, напомню: Евстафьев утверждал, что ядерная программа КНДР находится «в продвинутом состоянии» и что для создания ядерного заряда много специалистов не требуется. Утверждениям специалиста, отлично знающего проблему, нет никаких оснований не доверять. Он же признал факт наличия ракеты у Пхеньяна. Колесников же «ответственно и официально» заявлял, что никаких «Родонов» у КНДР нет.
А ведь корреспонденты ИТАР-ТАСС в течение 1993–1994 годов почти еженедельно передавали в Москву информацию о работе северных корейцев над ракетами среднего радиуса действия? Подобная информация, кстати, регулярно продолжает поступать в Москву и сегодня от представителей наших СМИ, аккредитованных в Японии, Южной Корее и других странах региона.
