Его месяцы в министерском кресле похожи на лихо закрученную драму, в которой есть все: радости побед и трагедия поражений, рыцарская доблесть И ошибки в результате подставок, хитро подстроенных придворными интриганами, преданность и измены, мудрая последовательность в решениях и почти наивная доверчивость некоторым шептунам, твердое слово офицера и необъяснимое, смахивающее на предательство, отступничество в обещаниях людям, которые ему свято верили….
В первый же день работы в МО он приказал убрать легендарный грачевский «Мерседес-500 SL», купленный на деньги, которые, согласно президентским указам, должны были тратиться строго на жилье для бездомных офицеров.
Стал ездить на «Волге» и без охраны. Когда его однажды спросили, почему он так поступает, ответил:
— Наверное, я еще ничего плохого не натворил.
Как только Родионов стал министром, люди из арбатской «команды соблазнов» (хозяйственники, квартирмейстеры и др.) живенько попытались взять его в оборот на его столе появился громадный пасьянс предложений занять достойную министра элитную квартиру в престижном районе. Но он, «позер несчастный», остался жить со своей благоверной в банальной двухкомнатной у Белорусского вокзала, которую получил еще в бытность первым замом командующего войсками МВО. Отказался Родионов и от роскошной служебной дачи, отремонтированной в стиле позднего грачевского барокко, предпочел по-прежнему отдыхать на своей скромной «фазенде», где никто и никогда не видел «рабов» в солдатской или гражданской форме, бетономешалок, минобороновских машин с импортной сантехникой и коробками с казенной снедью…
В МО еще не было ни одного министра, фигура которого не обрастала бы байками и даже легендами. Когда они достигают ушей министра, он с каким-то беззащитным возмущением жалуется сослуживцам на «досужие вымыслы». И все же дыма без огня не бывает…
Наверное, будь на месте Родионова другой человек, он бы со смаком «оттянулся» на своем предшественнике, который никогда бывшего начальника академии Генштаба не жаловал и не один раз грозился сплавить его на пенсию — особенно после того, как Родионов вошел в альянс со злейшим «врагом» Грачева Лебедем, когда тот встал под знамена Конгресса русских общин. Старожилы Минобороны и Генштаба помнят много случаев, когда министры-победители изгалялись над министрами-побежденными, мгновенно отключая телефоны, отбирая машины и кабинеты, опечатывая служебные дачи и изгоняя порученцев и адъютантов.
Когда один из дежурных офицеров умышленно «передержал» в приемной министра бывшего помощника Грачева и его пресс-секретаря Елену Агапову, ему в тот же день пришлось сменить место службы.
…Потом пошли разговоры, что Родионов якобы окружает себя исключительно «своими», лично преданными людьми. По этому поводу он однажды разгневанно сказал:
— Да, я окружаю себя преданными людьми. Но не Родионову, а Родине.
Но, конечно, он не Бог. И он наломал немало дров, наделал ошибок, часть которых неисправима — сломанную человеческую судьбу уже не склеишь.
Чтобы понять Родионова, логику его действий, чтобы понять драматическую ситуацию, в которой он оказался как политик, как военачальник и просто как человек, надо увидеть 41-го министра обороны России в сложных координатах политической жизни государства. И тут стоит «отмотать» назад документальную пленку его биографии и начать с того дня, когда генерал Игорь Родионов принял решение на свой последний бой…
Родионов возглавил армию в период ее полураспада. В то время, когда в кабинетах и коридорах МО и ГШ, как во всей армии, с очень жестокой иронией шутили: «Труп уже холодный, но ядерный пульс еще прощупывается». И это после того, как четыре года подряд министр обороны Павел Грачев исправно докладывал в Кремль о крепнущей боеготовности Вооруженных Сил и победной поступи реформы (хотя правды ради стоит сказать, что в последнее время своего пребывания на министерском посту и Павел Сергеевич уже не скрывал от президента суровой правды о положении в армии). Когда же Ельцин перестал доверять бодряческим рапортам с Арбата, Грачев вынужден был признать: без достаточного финансирования реформы быть не может.
— Пал Сергеич, — сказал ему тогда президент, — есть такие участки реформы, которые можно двигать без денег.
Родионову было велено двигать не участки — всю реформу без денег. Ему давали задание перехитрить самого страшного врага армии — полупустую военную казну и при этом придать современный облик своему войску. Чтобы согласиться на это, надо быть «русским камикадзе», добровольно положить голову на плаху.
Человек с таким жизненным и служебным опытом вряд ли не понимал, какой тяжелый крест он взвалил на себя и что именно ждало его там, на вершине Голгофы…
Но он согласился.
— Если бы я не видел света в конце тоннеля, — сказал вскоре после своего назначения Родионов, — то не согласился бы возложить на себя обязанности руководителя военного ведомства.
Свет оказался призрачным.
Однажды знакомый писатель попросил Родионова объяснить, почему он решился на такой рискованный во всех отношениях шаг.
