В том, что касается гражданской авиации, у Гурама есть две серьезные проблемы. Первая – из-за своих некондиционных габаритов (весит больше сотни кило!) он вынужден приобретать для себя не один, а два билета, поскольку в стандартное кресло не умещается при всем своем желании. Вторая проблема – его всегда задерживают при досмотре на спецконтроле. Вот и сейчас зазвенел так, будто одет в стальные доспехи средневекового рыцаря. Милиционер смотрит на него с подозрением: «Ремень? Часы? Мелочь? Сигареты? Выкладывайте все!». Абсандзе возвращается на исходную позицию, роется в карманах и, найдя затерявшуюся в кармане монетку, проходит через дугу металлоискателя. И опять звон. Так повторяется раза три или четыре. Повторилось бы и пятый, но разгневанный экс-министр вдруг вспоминает о том, что в его теле сидит пять пуль, которые врачи так и не решились извлечь. Он получил их чуть более года назад в Тбилиси во время вооруженных столкновений с восставшими против Гамсахурдиа сторонниками Шеварднадзе.
– Слушай, объясни ему! – Гурам смотрит на Веденяпина почти с мольбой, и, потеряв самообладание, переходит на менгрельский акцент. – Я сэчас нэ знаю, что сдэлаю!
Веденяпин терпеливо объясняет стражу авиационной безопасности, что в теле нашего большого друга засело десять пуль (на всякий случай, Паша решил увеличить их количество, поскольку Гурам слишком уж надрывно звенел). Его можно раздеть хоть до трусов – аппарат все равно будет показывать присутствие металла. Милиционер смотрит на Гурама с сочувствием:
– И где ж его так? В Афгане?
Паша горестно кивает: «Под Кандагаром!», и мы идем на погрузку.
Наспех выпитое шампанское оказалось нелишним – давно не ремонтированный ЯК, выработавший все положенные ему ресурсы, вел себя так, будто ему до смерти надоело летать и он, в отместку измучившим его пилотам, решил рассыпаться прямо в воздухе. Почему-то в этот момент мне вспоминается история с падением самолета под испанской Кордобой, в которой Ельцин, тогда еще депутат Верховного Совета СССР, получил серьезную травму. Я не был ее непосредственным участником, потому что в ту поездку меня не взяли. Знаю ее по рассказам двух очевидцев – Льва Суханова и Виктора Ярошенко. Как говорится, показания свидетелей сходятся.
