Как и следовало ожидать, Хасбулатов, узнав о поставленной Ельциным задаче, снимает трубку, звонит Силаеву и просит решить вопрос, в котором якобы заинтересован лично Борис Николаевич:
– Вам Вощанов при встрече объяснит, в чем суть дела…
Руками подаю знаки, стараясь обратить на себя внимание:
– Ряшенцев, Ряшенцев пойдет к Силаеву!
– А-а, да! вот тут мне подсказывают, что Ряшенцев придет и все объяснит, – и, считая свою миссию выполненной, Хасбулатов вешает трубку и поворачивается ко мне: – Вы уже определились с местом переговоров с партнерами?
– Да, Париж.
Хасбулатов озадаченно качает головой, будто я сообщил ему, что переговоры пройдут в охваченной гражданской войной Гватемале:
– Пожалуй, мне придется слетать с вами на пару дней. Это придаст вашей позиции больший вес.
– Отлично!
– Но это должен быть частный визит, не по линии Верховного Совета. Пусть «Российский дом» решит вопросы с билетами, отелем и суточными.
…От премьера Володя Ряшенцев возвращается, сияя, как полярная звезда на безоблачном ночном небе:
– Ты не представляешь, что я для нас выбил! Блеск!
В нынешние смутные времена самым ходовым российским товаром на мировом рынке являются нефтепродукты, катодная медь и редкоземельные металлы (а еще какая-то полумифическая «красная ртуть», о которой все говорят, но которую никто в глаза не видел). Заполучить экспортную лицензию на любой их объем – все равно что вытащить из колоды козырного туза. Поэтому первое, что приходит в голову, – Ряшенцев выбил у премьера что-то из этого заветного набора. Но тот качает головой: мимо, друг мой, мимо!
– Ну, если ты скажешь, что тебе дали лицензию на необработанные якутские алмазы…
– Миллион противогазов гражданского назначения!
– Чего?!
– Правда, половина из них с истекшим сроком службы.
– Да хоть новехонькие! Что мы с ними будем делать?! Кто у нас купит этот хлам?!
