− Не знаю уж, зачем его позвали возглавить ГКЧП, долго, чуть не до самого начала событий, уговаривали. А так 8 августа я с ним встречался, разговаривал он со мной вполне нормально. Все жаловался на Горбачева, что тот его к делам не подпускает. Посадил, дескать, меня в золотую клетку, а я ему так верен, я ему хочу служить, выполнять все, что он скажет. И он говорил правду − я-то все это знал давным-давно.
Ну, зачем гэкачепистам понадобился Янаев, достаточно ясно, − вице-президент. По Конституции, если президент по каким-либо причинам теряет дееспособность, исполняющим обязанности становится «вице». Очень удобная для заговорщиков фигура. Прояснил для меня Яковлев и тот вопрос, который я ему тогда задавал, но на который он фактически не ответил: предупреждал ли он Горбачева о зреющем заговоре? На этот раз ответ был однозначный:
− Да, я ему сказал, что будет переворот…
− Какова же была его реакция?
− …Я ему сказал, что будет переворот. А он мне: «Саша, брось ты. Ты переоцениваешь их ум и храбрость». Ничего я не переоценивал. Я знал их всех как облупленных.
Это поразительное легкомыслие, проявленное Горбачевым, до сих пор остается загадкой. Некоторые за этим, повторяю, усматривают, что и сам президент каким-то образом был втянут в заговор: понимал, что никаким другим способом, кроме как силовым, Союз уже не спасти, но сам в насильственных действиях, как всегда, участвовать не пожелал, позволил попытать счастья на этом пути «верным соратникам», закрыл на это глаза, удалился в Крым, − дескать, валяйте, пробуйте, получится, так получится, не получится − не обессудьте…
Сторонников этой версии сильно в ней укрепило и то, что, вернувшись из Крыма после подавления путча, Горбачев бросил журналистам, ожидавшим от него искреннего, честного, подробного рассказа о том, как все случилось, иные слова: дескать, все равно всего я вам не расскажу…
Так что Яковлев, скажу еще раз, предупреждал Горбачева о заговоре, правда, не располагая твердыми фактами, опираясь лишь на собственные предчувствия.
Александр Николаевич до конца жизни остался при своем убеждении: если бы Горбачев летом 1991-го проявил решительность, все могло бы повернуться иначе. Вот их диалог с Горбачевым в совместном интервью «Московским новостям» в марте 2005 года:
«Яковлев:
В общем, Горбачев отказался верить предупреждениям Яковлева (или, возможно, дело не в вере, возможно в его тайные планы не входило активно препятствовать путчу – он предпочел пустить всё «на волю волн», «куда вывезет»), и именно это послужило причиной, почему тогда их дороги разошлись, разошлись после многих лет тесного сотрудничества и дружбы, после того как они вместе задумали и плечом к плечу осуществляли перестройку.
Правда, потом, после поражения путча, их сотрудничество возобновилось.
17 августа. Подготовка к путчу (финишный ее этап начался 5-го числа, сразу после отъезда Горбачева в отпуск) вступила в завершающую фазу.
Из обвинительного заключения по делу ГКЧП («Новая газета»):
«Продолжая подготовительную работу, 14 августа Крючков со ссылкой на то, что Президент СССР собирается подать в отставку (Крючков врал даже своим приближенным – О.М.), а руководящими кругами страны прорабатываются вопросы введения чрезвычайного положения, поручил Жижину и Егорову (напомню, сотрудники КГБ – О.М.) подготовить предложения о первоочередных мерах политического, экономического и правового характера, которые необходимо осуществить в этих условиях.
В течение 15 августа на том же объекте КГБ (в деревне Машкино. – О.М.) Жижин, Егоров и Грачев подготовили рекомендации, многие из которых в последующем нашли отражение в обращениях и постановлениях ГКЧП…
Начиная с 15 августа 1991 года, Крючков отдал распоряжение об организации прослушивания телефонов руководства России и демократических лидеров из числа наиболее вероятных противников заговора.