19 ноября в Киеве он и Кравчук подписали Договор «о равноправном и взаимовыгодном сотрудничестве» между Россией и Украиной. Это был первый по-настоящему государственный договор между двумя республиками. «Высокие Договаривающиеся Стороны, − говорилось в документе, − признают друг друга суверенными государствами и заявляют об уважении территориальной целостности друг друга».
«Уважение территориальной целостности…» Это было особенно важно для Украины. Ряд ее территорий многие в России считали несправедливо отторгнутыми от земли российской. И вот Ельцин вроде бы легко отказывается от притязаний на эти территории. Не об этом тогда у него болела голова. Он искал надежных союзников в противостоянии Центру.
На совместной с Кравчуком пресс-конференции, состоявшейся в этот же день, Ельцин заявил, что о Союзном договоре, о котором денно и нощно хлопочет Горбачев, не может быть и речи до тех пор, пока не будут признаны суверенитеты республик (это он будет неизменно повторять и в дальнейшем).
Еще одно выступление Ельцина состоялось на заседании Верховной Рады. Здесь он также обрушился с критикой на концепцию Союзного договора. Ельцин вновь обвинил Горбачева в том, что он игнорирует декларации о суверенитете, с которым выступают республики. По словам Ельцина, «призывы усмирить разбушевавшиеся республики, которые раздавались на последнем заседании Верховного Совета СССР, привели лишь к ухудшению положения в стране, и вина за это ляжет на руководство Союза». Он также заявил, что суверенитета нельзя добиться в одной отдельно взятой республике и призвал к консолидации в борьбе против Центра.
Выступая 20 ноября уже на сессии Российского парламента, Ельцин подтвердил свою генеральную линию на укрепление российского суверенитета и высказал идею о создании своего рода «славянской Антанты» – тройственного союза России, Украины и Белоруссии. Кроме того, он потребовал предоставить российскому руководству для работы, по крайней мере, часть Кремля. Требование вроде бы мелкое, техническое, однако Ельцин, по-видимому, считал, что такая дислокация опять-таки будет символизировать суверенитет России.
21 ноября Ельцин, уже в Москве, подписал договор с Назарбаевым, с Казахстаном, аналогичный «украинскому». Оба лидера на последовавшей пресс-конференции подчеркивали, что это договор − между двумя СУВЕРЕННЫМИ республиками (снова − «Высокие Договаривающиеся Стороны») и что оба они движимы намерением обновить государственное устройство СССР путем его преобразования в Союз суверенных государств через налаживание тесных связей «по горизонтали».
Как и в «украинском» договоре, в договоре с Казахстаном содержался пункт о признании территориальной целостности друг друга, то есть опять-таки о недопустимости каких-либо территориальных претензий друг к другу
«Сегодняшняя огромная его территория нарезана была коммунистами без разума, как попадя: если где кочевые стада раз в год проходят, − то и Казахстан. Да ведь в те годы считалось: это совсем неважно, где границе проводить, − еще немножко, вот-вот, и все нации сольются в одну. Проницательный Ильич-первый называл вопрос границ «даже десятистепенным». (Так − и Карабах отрезали к Азербайджану, какая разница − куда, в тот момент надо было угодить сердечному другу Советов − Турции.) Да до 1936 года Казахстан еще считался автономной республикой в РСФСР, потом возвели его в союзную. А составлен-то он − из южной Сибири, южного Приуралья, да пустынных центральных просторов, с тех пор преображенных и восстроенных − русскими, зэками да ссыльными народами. И сегодня во всем раздутом Казахстане казахов − заметно меньше половины. Их сплотка, их устойчивая отечественная часть − это большая южная дуга областей, охватывающая с крайнего востока на запад почти до Каспия, действительно населенная преимущественно казахами…»
Для Ельцина, как и для «Ильича-первого», вопрос о границах был в тот момент «десятистепенным», хотя и по другим причинам, нежели для вождя мирового пролетариата: важно было, разделяясь, не допустить крови, не допустить гражданской войны.
Следующими партнерами России в этих «горизонтальных» договорных связях, как заявил Ельцин, будут Белоруссия и республики Прибалтики − с ними Россия подпишет договоры «в ближайшее время». Иными словами, четко выстраивалась линия на строительство некоей государственной союзной структуры в обход Центра.
Впрочем, еще до Украины, Казахстана и Белоруссии в договорные отношения с Россией, 22 сентября, вступила Молдавия.
С Белоруссией же договор был подписан не «в ближайшее время», а лишь спустя месяц, 18 декабря.