Приговор российской демократической прессы был, кстати, куда более суровым, чем прессы зарубежной. «Известия», в частности, писали, что «президент не частное лицо и представляет не себя одного, не только собственные вкусы и пристрастия. И каждое его появление на людях, каждое сказанное им слово, каждое движение многое говорят не только о нем лично, но и о нас с вами, о политическом и культурном уровне новой России».
Гораздо больше о «культурном уровне» могли бы сказать те, кто действительно был рядом с Ельциным в эти минуты.
Вот что пишет пресс-секретарь Ельцина Вячеслав Костиков:
«После церемонии возложения венков к монументу русского воина-освободителя в Трептов-парке Борис Николаевич шел рядом с Г. Колем в сторону поджидавших нас автобусов и неожиданно начал напевать мелодию из знаменитой “Ленинградской” (блокадной) симфонии Дмитрия Шостаковича — так называемую “тему нашествия”. Я и не предполагал, что у Ельцина такая хорошая музыкальная память. Он довольно точно воспроизвел целый пассаж.
— Похоже, что это Шостакович, — заметил я.
Ельцин был в веселом настроении и стал шутливо доказывать мне, что это мелодия его собственного сочинения…
— Хорошо, Борис Николаевич. Но лучше было бы сказать, что это Шостакович в аранжировке Ельцина.
Между тем Коль насторожился. Он слышал мелодию, которую напевал президент, и, несомненно, она была ему знакома. Конечно же он понимал и заложенный в ней смысл. Он попросил переводчика перевести наш разговор. Выслушав перевод, канцлер остановился и взял Ельцина за руку. Они давно уже были на “ты” и называли друг друга по имени.
— Послушай, Борис… Пусть уж лучше это останется мелодией Шостаковича, а не Ельцина».
Так вот какая музыка на самом деле звучала у него в голове! Тревожная, страшная музыка Шостаковича. Музыка, которая является музыкальным символом фашистской угрозы. Незабываемым символом великой войны. И тогда становится понятным состояние Б. Н.
Утром этого дня Ельцин был страшно взволнован и даже оскорблен некоторыми комментариями в немецкой прессе — о том, что Советская армия победила во Второй мировой, а теперь уходит с позором, поспешно… «Веселое настроение», о котором пишет Костиков, скорее всего, было маской, скрывавшей его подлинные чувства.
Борис Ельцин.
С президентом США Джорджем Бушем-старшим
С президентом Франции Франсуа Миттераном
С канцлером ФРГ Гельмутом Колем
С папой римским Иоанном Павлом II
С Елизаветой II, королевой Великобритании, во время ее визита в Москву
С президентом США Биллом Клинтоном
С председателем КНР Цзян Цзэминем
1996-й — год выборов. Во время поездки по стране
На молодежном рок-концерте во время предвыборной кампании
Во время поездки в Чеченскую Республику
Вместе с членами Аналитической группы. Слева направо: Г. Сатаров, С. Шахрай, В. Шахновский, дочь Ельцина Татьяна, Б. Ельцин, А Чубайс, В Илюшин, С Зверев, И Малашенко
Наина Иосифовна с хирургом-кардиологом Ренатом Акчуриным (слева) американским кардиологом Майклом Дебейки
После операции с внучкой Машей.
На Волге.
Со старшими внуками — Борей, Катей и Машей
В рабочем кабинете в Кремле
С Патриархом Московским и всея Руси Алексием II
С президентом Франции Жаком Шираком.
С председателем правительства РФ Виктором Черномырдиным
С президентом Белоруссии Александром Лукашенко
С президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым
Наина и Борис Ельцины с Мстиславом Ростроповичем
С народным артистом СССР Юрием Никулиным
С Владимиром и Людмилой Путиными
После отставки
Борис и Наина Ельцины
С младшими внуками Машей и Ваней
Однако тему, возникающую на нашем пути, не обойти никак. Это тема пресловутых «вредных привычек» первого российского президента. Собственно, речь идет об одной-единственной привычке. Других вредных не было, только полезные.
