Парадокс: непревзойденный автор удивительно нежных и проникновенных строк, посвященных любви, в реальной жизни обращался с предметами своей страсти (которые, кстати, и вызывали к жизни его поэтические шедевры) как законченный циник и эгоист. С женщинами, которые влюблялись в него, он не церемонился. Так, например, одной не блещущей умом, но отчаянно влюбленной в него поклоннице Александр Сергеевич записал в альбом:
«Глазки прекрасны, прекрасен и бюст,
Одно лишь грустно, чердак ваш пуст».
Это — одна из самых невинных его шуток... Однажды, в ответ на оклик старушки-няни и нескольких девушек, с которыми он в лесу собирал грибы — «Барич, ау-у! Где Вы?», он заорал: «Вам х...я!». Обидевшись, женщины убежали домой. Через час возвратился счастливый шутник и, глядя на кислые лица любимой няни и девиц (их ведь могли выпороть кнутом из-за заблудившегося подопечного) объяснил:
- «Вы же кричали: «Где Вы?»! Я вам и ответил - «Во мху я!»
И повалился со смеху на пол, и задрыгал ножками...
- Герр Пушкин, Вы осознаете всю гнусность своего поведения? - скривился Ницше.
- Да, конечно. Но я ничего не мог с собой поделать!
«И с отвращением читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Но строк печальных не смываю».
- Мда, Пушкин, ты — мой истинный последователь! - сделал вывод Сатана. - Посвятил любимой женщине шедевр «Я помню чудное мгновенье», а потом написал приятелю Соболевскому: «... Ты ничего не пишешь мне о 2100 р., мною тебе должных, а пишешь мне о м-м Керн, которую я с божьей помощью на днях вы...бал». Хвалю! Похоть ухитрился совместить с богохульством! Это я тебе помогал, а не Всевышний! И для «Гаврилиады» некоторые пикантные эпизоды лично я тебе подсказывал: конкретно, как архангел Гавриил с Богоматерью баловались. А, брат Пушкин? Как сейчас говорят на твоей родине, клевую мы поэму сбацали?
- Нет, ну ты, Сатана, гад! Все настроение испортил, меня опять муки совести грызть начали!
- Конечно, я — гад! Да еще какой! - радостно оскалил клыки лукавый. - Уел я тебя?
- «Ох, уел ты»! - Пушкин бросил Дьяволу в морду неприличную двусмысленную остроту, как некогда – одному оскорбившему его графу.
- Зачем ты на дуэли стрелялся? - не выдержал Ельцин.
- Я защищал свою честь – Вам этого не понять! Вы свою честь пропили!
- Опять тебя гордыня заносит! - покачал башкой Люцифер. - Ты назвал Дантеса и его приемного отца Геккерна содомитами - и чего ждал? Дантес всего лишь просил тебя извиниться...
- Они и есть мужеложцы!
- Пусть так, но ты этого точно знать не мог, у ложа их со свечкой не стоял! Надо было просто попросить прощения за оскорбление у своего родственника – ведь Дантес был женат на сестре твоей супруги... Ну, пытался он приударить за Натальей (хотя чего он в ней нашел, ты ведь четверых детей ей уже смастерил). Но она-то тебе верна оставалась... А ты ее обзывал: «Какая Вы дура, мой ангел!» - опять сымитировал поэта Повелитель мух.
- Она была влюблена в Дантеса и открыто флиртовала с ним! Когда я перед дуэлью спросил ее, по ком она будет плакать, она ответила: «По тому, кто будет убит».
- Да, но твоя благоверная никогда не спала с ним! А ты ей изменял направо и налево, в том числе с ее собственной сестрой Александриной, которая с вами вместе жила!
Поэта колотила дрожь, тем не менее он не сдавался:
- Натали при жизни моей любезно принимала ухаживания государя Николая Павловича, а после кончины моей родила от него ребенка — дочку Александру. Царь выдал ее замуж за 44-летнего подполковника Петра Петровича Ланского. Тот сразу вместо обычного армейского стал командиром лейб-гвардии конного полка, шефом которого состоял сам государь. Блестящая карьера! В угоду императору Петр Петрович, только зимой 1844 года познакомившись с Натали, уже в июле сыграл свадьбу с моей вдовой. Царь прислал новобрачной бриллиантовый формуер в подарок, велев при этом передать, что от будущего кумовства не позволит так отделаться. Он крестил первого ребенка Ланских, часто приходил к ним в дом, брал девочку на руки, целовал в щечки и ласково с ней говорил... Хранил два портрета Натальи Николаевны...
- Это было после твоей смерти! - резонно заметил Дьявол. - Тебе не все равно?!
- Нет! - заявил поэт.
- Ты не ответил на вопрос Ельцина — зачем стрелялся?
- Гордость меня заставила!
- Не гордость, а гордыня!
- Пойдем отсюда, мне надоел этот спор, - предложил ЕБН. - Не могу смотреть, как мучается Пушкин... Жалко его... Давай искать тех, кто заказал мою доставку сюда... Бог ты мой, до чего я дошел – меня заказывают с доставкой на дом, словно пиццу!
- Ладно, - согласился «первый имморалист». - Я тебя представлю первой группе твоих заказчиков. Это – еврейские деятели науки и культуры.
Души наших антигероев попали в водоворот диалогов, дискуссий, споров, опросов и вопросов, характерных для этой категории советского населения.
- Рабинович, почему Вы уехали? Плохая зарплата? - допрашивала еврея душа в гэбистском мундире.
- Нет, хорошая.
- Плохая квартира?
- Хорошая.
- Не было машины?
- Была.
- Вас не печатали?
- Со скрипом, но печатали.
