Уловить общий тип князя тьмы тем труднее, что меня часто путают с моими подчиненными. А ведь каждый демон имеет свою индивидуальную наружность, соответственную его характеру, рангу в адской иерархии и специальности. В человекоживотном смешении Сатаны иногда зверь подавляюще берет верх над человеческим составом.
Но людские измышления и этим не ограничиваются! Некоторые додумались, будто у меня телесна только внешность, а внутри я пустой, вроде дерева, изъеденного дуплом. Святой Фурсей видел однажды толпу демонов с головами, подобными медным котлам на длиннейших шеях. Бесы в видениях святого Гутлака имели огромные головы, длинные шеи, лица тощие и отвратительные, бороду, колючие уши, свирепо наморщенные лбы, зверские глаза, лошадиные зубы и гривы, огромные рты, высокую грудь, волосатые руки, узловатые колени, кривые ноги, толстые пятки, вывернутые ступни; говорили они крикливыми и хриплыми голосами и с каждым словом изрыгали пламя изо рта. Эту способность сохраняли все отверствия на их телах. Если нечистые духи святого Фурсея немного смахивали на котлы или кубы для кипячения воды, то еще более хозяйственно устроенного беса видела однажды святая Бригитта: голова его была подобна раздувалу, снабженному длинным дулом, руки были как змеи (веревки), ноги как педаль, а вместо ступни – крючки.
Иногда в тупых людских мозгах животное вытесняет из Сатаны человеческое подобие – и тогда является адский зверь, чудовище, зародившееся в мифологическх образах Вавилона и Египта, а также на страницах Апокалипсиса и получившее необычайно подробное развитие в видениях средневековых аскетов и дидактически-благочестивых романах. Бредовые звери эти, созданные воспаленным воображением из обрывков действительных животных, сложены самым фантастическим образом, совмещая в себе признаки всех видов животных, словно нарочно затем, чтобы символизировать, как каприз и злоба Дьявола ругаются над законами природы и насилуют ее строй.
В результате возникла гнилая идейка, будто животные – не просто мои символы, а прямые орудия или даже воплощения! Дескать, в собачьем виде я обыкновенно сторожу свои подземные сокровища и клады. Черным козлом вожу ведьм на сборища и председательствую на шабаше. Котом мурлычу в кухне колдуньи и, мало того, по чешскому поверью, каждый черный кот – только до семи лет кот, а потом обращается в Дьявола. Надоедливою мухою пристаю к монаху, разбивая его молитвенное внимание. И в виде красного шмеля заставляю переживать сладострастные ощущения и писать таковые же стихи талантливую русскую поэтессу М.А. Лохвицкую. С чего ты это взяла, Мирра?
- Ваше адское величество, - поклонилась ему в пояс первая русская сатанистка. - Имя Вельзевула, как древнего бога филистимлян, обозначает - «князь мух... О, Вельзевул, о, царь жужжащих мух»!
- Вообще-то в оригинале оно звучит Баал-зебуб... Но по сути все верно... Хвалю за усердие и изобретательность! Продолжу. Средние века строили мост между демонологией и зоологией с искренней верою. Целый ряд животных в христианской символике объявлен был как бы иероглифами Дьявола: змей, лев, обезьяна, жаба, ворон, нетопырь и другие. И, наоборот, меня часто зовут «скотом» – не только в ругательной метафоре, как показывает один средневековый «бестиарий» (зоологический сборник), в котором Сатана классифицируется как животное, подобное другим зверям. Бесовских зверей видели не только тайновидцы в аду, мистики признавали их и на земле - и не только в легендарных драконах и василисках, но и, например, в реальнейшей и невиннейшей по существу жабе. Злополучная амфибия эта горько поплатилась за свое безобразие. Бесовская репутация установлена за ней в христианстве еще Апокалипсисом. Апостол Иоанн Богослов, будь любезен, процитируй свое пророчество!
- «И ВИДЕЛ Я ВЫХОДЯЩИХ ИЗ УСТ ДРАКОНА И ИЗ УСТ ЗВЕРЯ И ИЗ УСТ ЛЖЕПРОРОКА ТРЕХ ДУХОВ НЕЧИСТЫХ, ПОДОБНЫХ ЖАБАМ:
ЭТО – БЕСОВСКИЕ ДУХИ, ТВОРЯЩИЕ ЗНАМЕНИЯ; ОНИ ВЫХОДЯТ К ЦАРЯМ ЗЕМЛИ ВСЕЙ ВСЕЛЕННОЙ, ЧТОБЫ СОБРАТЬ ИХ НА БРАНЬ В ОНЫЙ ВЕЛИКИЙ ДЕНЬ БОГА ВСЕДЕРЖИТЕЛЯ».
- Интересная идея: правители устраивают войны по призыву жаб! Ельцин, какая жаба подвигла тебя бросить армию на Чечню? Впрочем, не буду отвлекаться... Начиная со II века, устами Мелитона Сардийского, и сквозь все Средние века жаба несет свое проклятие, зачатое еще в языческой магии и зоологическом баснословии знаменитого римского натуралиста Плиния. В XII веке у Алэна Великого, у Петра Кануанского жаба – образ похабных поэтов, еретиков и... философов-материалистов, обращающих ум свой только к земным предметам!
- Марксисты, оказывается, жабы! - вслух сделал неожиданный для себя вывод Ельцин.
