История тебя и твою свору никогда и ничему так и не научила! «Осмысление будущего методом использования даже элементарных знаний и накопленного человечеством опыта было признано всеми «реформистами» самым ненадежным средством для строительства «светлого завтра» и потому без всякого сожаления отброшено. «Демократы» решили: народ нужно не просвещать и подготавливать к грядущим переменам, а просто «освобождать», поэтому демпресса, задыхаясь, наперебой стала убеждать, что люди окажутся вмиг счастливыми, как только получат возможность свободно испытывать страх за завтрашний день. При этом все кто попало экспериментировали над жителями города, тем самым внося свою персональную лепту в чинимые измывательства и обман околпаченных избирателей. Именно тогда кто-то выдумал, а потом это стало расхожим лозунгом, что наша страна очень нуждается в «радикальных реформах», только в каких конкретно — никто не говорил. В итоге жизнь большинства населения оказалась более чем жестокой, ибо народные избранники, как они сами пояснили, пытались улучшить ее во имя какого-то, схожего с навязчивой идеей, «прогресса» за счет реформирования созданных ими же ужасающих неурядиц, хотя любому было ясно, что организованный «демократами» беспорядок не может способствовать вообще никакому прогрессу, так как нет страшнее врага для него, чем сам беспорядок. Демгазетки предлагали наперебой поддерживать возбуждение в народе, которое, по мнению демпропагандистов, должно было сильно ослабить правительство СССР. Причину же самой начавшейся разрухи и обнищания рекомендовалось валить на партию, чем добиваться ее полной дискредитации в глазах озлобевающего населения. В «демократиках» поражала одна, свойственная почти всем им черта: стоило только любому из них «выйти в люди» и получить депутатский мандат, как человек тут же начисто забывал о своих обещаниях вместе с желанием подавляющего большинства избирателей на расставаться с социализмом и смело, но без шума, бросался в строительство неведомого никому, а потому чуждого всем первобытного капитализма».
Подвожу итог. «Среди многих слышанных мною экспресс-оценок Собчака самая меткая принадлежала одному из сотрудников Белого дома (американского). Этот «янки» присутствовал на короткой встрече Буша с Собчаком и впоследствии радостно выразил мне сложившееся впечатление, сообщив, что мой «патрон» «ба-альшой романтик в политике». Когда же я не понял, что это означает даже в переводе, он лучезарно, по-американски улыбнувшись, добавил: «Это, надо полагать, похуже, чем подлец в быту!»
Ельцин, кстати, последовал твоему рецепту «гнать прежних сослуживцев в шею» - и попытался устроить показательный арест афериста по фамилии Собчак. Однако ты вовремя смылся...
- Проанализировав все Вами сказанное, герр Шутов, я могу сделать только один вывод: Собчак— несколько меньшая по масштабам копия Ельцина. У них поразительное сходство даже в деталях — упомяну хотя бы их любовь к написанию мемуаров. Отличие я могу назвать лишь одно — мэр Санкт-Петербурга алкоголиком не стал! Почему же они, начав с союзничества, стали политическими врагами?! Какой же Собчак отрицала?!
- Он — отрицала по отношению к власти Борьки, а не моей! - раскрыл тайну Дьявол. - В России оппозиция, точнее, ее верхушка, состоит из политиков, обвиняющих действующие власти во грехах, которые они сами хотели бы совершить, став хозяевами страны! И сейчас Прохфессор намерен раскороновать Трехпалого, чтобы самому заделаться главшпаном!
- Отношение Собчака к Ельцину менялось поэтапно, - пояснил Шустов. - Сначала он не брезговал пользоваться услугами президента. Когда питерское население, озлобленное голодухой, устроило главе Ленсовета несколько «товарищеских встреч», выработавших у «патрона» привычку постоянно опасливо, по-воровски озираться, на помощь ему пришел Ельцин, отрядивший из своей охраны бойцов числом, в несколько раз превышающим количество телохранителей бывшего члена Политбюро Романова, приснопамятного своими, по слухам, сногсшибательными привилегиями...»
