- И двух лет не прошло с августовского путча, а история повторилась! - подметил Ницше.
- Да, разница — только в именах путчистов — согласился Лебедь. - Все то, что Ельцин еще недавно публично разносил в пух и прах, он спокойно взял на вооружение. Разгон парламента, особый порядок управления — чем не ГКЧП? «Демонстрация двойной морали»…
Через месяц он повторил и еще одно деяние гэкачепистов: запретил любые массовые мероприятия на Красной площади и прилегающих территориях. А ведь его самого выгнали когда-то из Политбюро как раз за разрешение проводить манифестации и митинги в Москве; именно он на грубо сколоченных трибунах рвал глотку за свободу демонстраций!
Между тем Конституционный суд признал ельцинский указ незаконным. Хасбулатов спешно созвал внеочередной, Девятый съезд и поставил на голосование вопрос об отрешении президента. Для импичмента не хватило всего трех десятков голосов. Когда результаты стали известны, Ельцин вышел к своим сторонникам, митинговавшим на Васильевском спуске, — вопреки запрету им было можно. Выглядил он очень плохо. Его хватило лишь на то, чтобы хрипло выкрикнуть:
«Это победа!»
- Да, выигрывать Борис умел, - признал его гид.
- Тактически, но никак не стратегически, - возразил генерал. - После выигранногоо боя он не знал, куда вести страну. Ведь у него не имелось собственной программы преобразования России. Мне министр пропаганды Михаил Полторанин признался: «У Ельцина никогда своих идей не было. Помню, когда он пришел в МДГ, первое выступление было типичным выступлением партийного босса. Всем оно очень не понравилось. Но там Попов был, экономист, мозговитый мужик. Афанасьев, Пальм, Бочаров... Ельцин, как губка, все впитывал, а потом стал выступать с этими же идеями. Его программы чисто наше дело. Юра Афанасьев с ним работал, Гавриил Попов помогал, я. Но чужое — оно и есть чужое, не выстраданное. Сегодня в голове сидит, а завтра, когда начинает себя огораживать, улетучивается...»
Что такое экономические реформы, Ельцин не понимал. По своей ментальности он оставался полупрорабом, полупартократом, привыкшим любые проблемы решать нахрапом и накачками. (Не выполнишь к сроку — партбилет на стол!)
Сплошное обещание рая на земле — вот суть его программы. Дайте только свергнуть ненавистных коммунистов, которые мешают «рубль перевести в конвертируемый», и разом настанет тотальное благоденствие.
И народ верил. Зарплату в 4 тысячи долларов, из которой на еду всего-то уходит 120 «баксов», хотели все. Большинству и невдомек было, что в той же хваленой Америке квартплата и коммунальные платежи отбирают не менее трети всех доходов, а литр бензина, стоивший тогда в Союзе 35 копеек (при зарплате в 120 рублей), на Западе обходится в доллар. Это стало понятно лишь позже...
Даже Горбачев — уж на что великий сказочник — и тот собирался с подачи Гриши Явлинского возродить экономику за 500 дней — сиречь за полтора года. Ельцин же в своих обещаниях пошел еще дальше. На президентских выборах он клятвенно заверил, что уже через полгода начнутся снижение цен и всеобщее изобилие, а к осени 1992 года - «стабилизация экономики». Врал, как всегда...
- Однако Вы тоже ему поверили — и стали его подручным...
- Власть поманила: президентство ведь мне не светило! Да и войну в Чечне хотел побыстрее закончить...
- Вовсе это не война была, а контртеррористическая операция! - опроверг генерала ЕБН.
- Правильно говоришь! - поддержал его Дьявол. - Именно из-за демагогии ты у меня в любимцах ходил, пока по земной зоне топтался. А теперь кончай брехать и скажи свое истинное мнение о кавказском позоре!
- Клевая мясня, кайф в жилу! Сколько правильных пацанов на этой делюге баксов нарубили! Но обиженка глотку драла: пиковых надо унять!
- Это — прозвище кавказцев? - догадался Ницше.
- Точняк! А еще: звери, хачики, гургены, чурки, черные...
- Военные их духами звали, - вспомнил Лебедь. - Как бойцов мы их уважали, но кликуха «звери» им отлично подходила!
- Тем не менее на мир с ними Вы все же пошли...
- Авторство соглашения с чеченцами в Хасавюрте в 1996 году приписывается мне. Но я как секретарь Совета безопасности только провел первоначальные тяжелые и опасные переговоры с Масхадовым, а непосредственно текст таких соглашений писали Лукин и Рогозин. Но я, конечно, тщательно изучил историю вопроса и пришел к выводу: чеченскую проблему мы себе создали сами!
Чеченцы и ингуши, две ветви одного народа — вайнахов, которые всегда торчали занозой в теле России. Не стану говорить о царских временах, начну с Гражданской войны. Когда красные пришли на земли вайнахов, те собрали съезд, на котором согласились признать Советскую власть только формально. Но при неприменных условиях: если жители казачьих станиц будут депортированы в глубинные районы России, а их земли передадут вайнахам, и если центральное правительство не будет вмешиваться в дела республики. А ее основным законом Москва признает шариат и адаты.
