- Сразу видно, что Вы – не ариец, герр Ельцин. Сколько в Вас, оказывается, мягкотелости еще осталось! А главное, в простоте своей Вы не можете постичь гениальности моих замыслов. «Наши расовые законы очень суровы по отношению к отдельным лицам; это правда, но их ни в коем случае нельзя оценивать, исходя из судьбы отдельного человека: я пошел на этот шаг ради будущего и его уже не омрачат бесчисленные конфликты!
Я убежден, что среди наших евреев были люди порядочные в том смысле, что они воздерживались от участия в любых акциях, направленных против германской нации! Сколько их было – трудно сказать. Но ни один из них не выступил против своих соплеменников за германскую идею!» Вот почему все они – враги!
- Так евреи нацистское движение, оказывается, поддерживать должны были?! Митинги одобрения ваших действий в Дахау и Освенциме устраивать?! Ну, герр Гитлер, вот это сверхнаглость! Я сам – сплошной цинизм, но Вы со мной сравнялись! - душа Ницше была потрясена до своей глубины. Впрочем... «Цинизм есть единственная форма, в которой пошлые души могут выказать некоторую честность».
- «Многие евреи не сознают деструктивного характера своего бытия. Но тот, кто разрушает жизнь, обрекает себя на смерть, и ничего другого с ним не может случиться! Кто виноват, что кошка сожрала мышь? Может быть, мышь, которая ни одной кошке не причинила зла? Мы не знаем, почему так заведено, что еврей губит народы. Может быть, природа создала его для того, чтобы он, оказывая губительное воздействие на другие народы, стимулировал их активность. В таком случае из всех евреев наиболее достойны уважения Павел и Троцкий, поскольку они в наибольшей степени способствовали этому. Своей деятельностью они вызвали ответную реакцию. Они вообще действуют подобно бацилле, проникающей в тело и парализующей его! Дитрих Эккарт как-то сказал мне, что знал только одного порядочного еврея. Это был Отто Вейнингер, который, осознав, что еврей живет за счет разложения других наций, покончил с собой».
- А ты по той же причине застрелился? - душа Ельцина раскалялась от ненависти. Гитлеру было не до критических замечаний – он бился в оргазмических конвульсиях.
- «Разумеется, можно ужаснуться от того, что в природе все пожирают друг друга: стрекоза – муху, птица – стрекозу, большая птица – маленькую. И наконец, большая птица, состарившись, становится добычей бактерий. Но и этим тоже не уйти от судьбы.
Ясно одно: изменить здесь ничего нельзя! Даже если ты лишишь себя жизни, то все равно вернешься в природу в виде вещества или духа, души. Жаба не знает, кем она была прежде, и мы тоже этого не знаем о нас самих! Единственное, что остается, - это изучать законы природы, чтобы не действовать против них; ибо это значило бы восстать против воли неба. Если я и намерен уверовать в божественный закон, то лишь ради сохранения расы.
Не следует так уж высоко ценить жизнь каждого живого существа. Если эта жизнь необходима, она не погибнет. Муха откладывает миллионы яиц. Все ее личинки гибнут, но: мухи остаются. Останется прежде всего не индивидуальная мысль, но настоянная на крови субстанция».
То же самое касается человеческих существ. «Для создания более высоких культур одной из важнейших предпосылок было наличие людей низшего сорта... Наверняка первая культура человечества основывалась не на прирученных животных, а на использовании низших сортов людей. Только после порабощения покоренных рас подобная судьба ожидала и животных... Ибо сперва плуг тащил раб, а только потом лошадь...
Поэтому не случайно первые культуры возникали там, где арийцы, встретившись с народами низшего сорта, покоряли их, подчиняли своей воле... Человек гибнет не в результате проигранной войны, а из-за потери сопротивляемости, которая присуща лишь чистой крови. Все, что не является хорошей расой на этой земле, - отбросы».
Геббельс издал восторженный стон – лучше не прозвучал бы даже в исполнении самой опытной из тружениц службы «секс по телефону»:
- «Когда фюрер говорит, то это действует как богослужение... В раскатах возгласов одобрения и воодушевления, которыми миллионы выражали свою преданность Гитлеру и его идее, кажется, слышится клич, сотрясавший Германию во времена крестовых походов. Такова воля Божья!»
