... Когда магометане в VIII веке намеревались через Францию проникнуть в Центральную Европу, их натиск был отбит в сражении под Пуатье. Доведись же им тогда выиграть битву, мир был бы магометанским. Ибо победой они навязали бы германским племенам религию, которая своим постулатом: «Мечом насаждать веру и подчинять ей народы» - была как по мерке скроена для германцев. По причине своей расовой неполноценности завоеватели не смогли бы надолго удержаться в борьбе против выросших среди суровой природы, а потому более сильных аборигенов, так что под конец мировую империю возглавили бы не арабы, а германцы, принявшие ислам.
В том-то и беда, что мы исповедуем не ту религию. Почему бы нам не перенять религию японцев, которые считают высшим благом жертву во славу отечества? Да и магометанская подошла бы нам куда больше, чем христианство с его тряпичной терпимостью.
...Наша религиозность – это вообще наш позор. У японцев-христиан религия преобразована применительно к их миру. Но им легче. Религия японцев возвращает их назад к природе. Христианский тезис о загробном мире я ничем не могу заменить, поскольку он совершенно несостоятелен».
Ельцин задохнулся бы от возмущения, если бы душа могла дышать:
- Да ты же в загробном мире находишься, а отрицаешь его существование!
- У нас разные определения этого термина. «...Вера в вечную жизнь имеет под собой определенные основания. Ум и душа возвращаются в общее хранилище, как, впрочем, и тело. Мы ляжем удобрениями в почву, на которой появится новая жизнь. Я не хочу ломать голову в поисках ответов на вопросы «почему?» и «отчего?». Все равно нам не дано проникнуть в глубину души». А, кстати, жаль! Уж я бы в глубине душ своих подчиненных поковырялся!
- Так что, Вы не можете найти вообще ничего хорошего в христианстве? - попытался извлечь практическую пользу из теоретических рассуждений фюрера Ницше.
- «Десять заповедей – это законы, на которых зиждется мироздание, и они полностью достойны похвалы».
- Чего ж ты заповедь «Не убей» не соблюдал? - вмешался ЕБН.
- Она касается людей, а я приказывал – заметьте, не сам убивал! - уничтожать унтерменшей! И перестаньте сбивать меня с мысли! «Церкви возникли потому, что у религии появилась организационная структура. Подсознание же у всех людей одинаковое, только понимание каких-то вещей происходит у них по-разному. Один сознает низменность своей натуры, лишь когда над ним нависла смертельная угроза. Другой же с самого начала понимал это, и ему не нужны были наводнение, пожар или землетрясение. В подсознании каждый чувствует ограниченность власти человека».
- Я тоже всегда подчеркивал определяющую роль подсознания! - торжественно произнес Фрейд, словно читая доклад в собрании коллег.
- Я от евреев ничего не приму – даже подтверждения своих выводов! «Вы уже составили завещание?»
- Это Вы меня, умершего уже человека, спрашиваете?
- Нет, это я повторяю любимый вопрос священников! «Вопрос считается бестактным, чем моложе, тем меньше думаешь об этом. Но старики просто как одержимые цепляются за жизнь. Большинство из них верующие. Церковь открывает им перспективу: уход из жизни ничего не решает, дальше все будет гораздо лучше. Как тут не завещать церкви свои тысячи!
...Авторитет церковных иерархов основывается на том, что их вероучение объявляется догмой, и церковь просто-напросто самоликвидировалась бы, не придерживайся она твердо основных догматов веры. Но то, что не радует глаз, должно или измениться, или исчезнуть. Таков закон вечного движения».
- А Вы, оказывается, диалектик, герр Гитлер, - не то удивился, не то съязвил Ницше.
- Я прежде всего национал-социалист, а уж потом все остальное! В том числе и скептик, и реалист!
- Будь ты реалистом, а не идиотом-фанатиком, ты бы еврейских ученых-физиков из Германии не вышиб! А они уехали – и атомную бомбу быстрее твоих недоразвитых арийцев сгандобили! - торжествовал Борис Николаевич.
- Объясните мою позицию в этом вопросе, Шпеер! - приказал Гитлер, чем немало удивил всех: он обычно предпочитал говорить о себе сам.
- Охотно. «Фюрер глубоко уважал физика Филиппа Ленарда, который в 1905 году получил Нобелевскую премию и в научной среде считался одним из немногих ярых сторонников Гитлера. Ленард сумел убедить Гитлера в том, что ядерная физика и теория относительности используются евреями для разложения германского народа. В узком кругу своих приближенных Гитлер со ссылкой на своего выдающегося ученого соратника именовал ядерную физику «еврейской физикой».
