Он взял четыре листа бумаги, на которых магическим почерком было начертано то же самое, чтобы каждый навул убедился, что призыв исходил именно от кольера. Эти листы Сименторий передал Зандру, и тот, не сказав ни слова, лёгким кивком дал понять, что принимает это задание. Когда псар ушёл, Йимир сложил руки на столе, уткнулся в них и проговорил:
- О, Йор, дай мне сил всё это вынести.
Снова Йимир видит сон, как он, будучи всё тем же саткаром, создаёт нечто на подобии миров. Но не такие, в каком он сейчас живёт, а поменьше. Он вытягивает вперёд руку, и перед ним в воздухе образуется какой-то кристалл, совсем маленький, словно драгоценный камешек. Но сила, что струится через всё тело к кончикам его пальцев, начинает воздействовать на этот кристалл, из-за чего у него появляются новые грани, он становится больше и больше, и больше. Проходит время – и камень уже ростом с Йимира, ещё время – и вдвое больше, потом ещё – и втрое. Саткар понимает, что уже достаточно, а после по желанию воли хозяина конструкция выбрасывает всю энергию в разные стороны, и эта энергия материализуется, становясь пространством. Оно ограничено, бесформенно, здесь нет ни жизни, ни даже условий для жизни. И теперь на месте кристалла расположена пустующая башня, немного уродливая, но всё-таки башня. Однако энергии ещё осталось. И Йимир думает, куда бы её применить. Могущественный Йор подсказывает ему:
- Чтобы создать дневное светило, этого будет, конечно же, недостаточно. Однако ты всё равно можешь привнести сюда свет.
И Йимир разлил повсюду очаги негасимого алого пламени, которые давали достаточно света, и были приятны для его души.
- Тебе ещё многому нужно будет научиться, сын мой. Но ты делаешь огромные успехи. Я тобой доволен.
Кольер пробуждается на своей постели. Олия стоит по середине комнаты и практикуется в использовании ритуала. Поняв, что возлюбленный пробудился, она тут же подсаживается к нему, обнимает и говорит:
- Констабаль вернулся. А с ним ещё три беженца. Но, узнав, что ты спишь, он разобрался с ними сам, отправив одного в финта’урин, другого – в окта’урин, третьего – в закта’урин, чтобы, как он говорит, они распространили молву о нашествии багряных завоевателей, и навулы поскорее собрались. Ах да, ещё, оказывается, он знает о том, что Зандр выжил. Теперь нет смысла играть весь этот маскарад.
Йимир усмехнулся, однако это была неприятная усмешка:
- Наверняка суран думает, что мы его предали. Вот как нам теперь быть?
- Как на счёт того, чтобы подозвать к себе обоих и попросить пересказать события того тарэна? Уверена, тот, кто лжёт, непременно споткнётся.
- Как же всё тяжело. Ничего не хочется делать. Ничего. Порой мне кажется, лучше бы они оба там погибли, и никаких волнений не было.
- Ты чего такое говоришь, Йимир? Они оба живы, и это просто замечательно.
- Да-да, но кто-то из них – предатель. Вот что самое главное. И нет бы, один из них просто взял и ушёл, чтобы показать: да, я предатель, я пошёл строить против вас коварные планы. Но ведь никто из них так не сделает.
- Я тебя совсем не понимаю, любовь моя. Тебе надо радоваться, что все оказались живы, а ты опять в уныние. Что с тобой?
- Прости. Просто сон плохой приснился.
- Расскажи.
Йимир заметался в мыслях. Если он сейчас расскажет этот сон, то, по сути, признается, что он – саткар. Но страх перед тем, что Олия отвергнет его, был сильнее. А потому он лишь отмахнулся:
- Просто кошмар. Ничего особенного. Пошли наверх. Уверен, мы будем нарасхват.
Первое, что видит Йимир, когда оказывается в главном зале, так это то, как Констабаль и Зандр разговаривают друг с другом. Йимир и Олия предстали перед ними, и тут же откуда-то прибыл Сименторий. Все собрались тут, и вся обстановка буквально кричала о том, чтобы начать этот разговор. Ну, Йимир и начал. Беседа была долгой, но отнюдь не напряжённой. Констабаль был совершенно спокоен, как и всегда. Тон голоса Зандра тоже не выражал никакого напряжения или агрессии. В ходе мирной беседы все пришли к такому выводу: Констабаль взял с собой Зандра, чтобы тот помог ему разобраться с теми, кто покушается на кольера. Но в ходе этой миссии псар попадает под действие лазурной магии, из-за чего ему кажется, будто бы суран нападет на него. Но на деле он сражается с самим собой. Констабаль решает, что псар потерян, и уходит. Зандр же каким-то чудесным образом отделался от лазурной ловушки и думает, что всё обошлось. Йимиру и Олии такое объяснение пришлось больше по душе, а потому все дружно поверили в эту историю. На фоне нашествия Победоносца все эти распри казались мелкими. А потому каждый был рад, что справились хотя бы уж с ними. Это означало, что можно сосредоточиться на проблеме побольше. И через несколько хаворов навулы всё-таки собрались в Кольене.
