Вторая грань этого испытания, как я уже сказал, заключалась в том, чтобы создавать могущественного прислужника. Этому прислужнику можно придать любую форму и вид и наградить его любыми способностями. При помощи обычной (хотя можно и нематериализованной) магией земли нужно создать тело, а после впустить в него пучок магии земли, а всё остальное заполнить эфирной пустотой. Тела гарпий состояли из какого-то неведомого вещества. Но чародеи создавали его из зенте, чтобы эти создания были безвредны для самих творцов. Опять же, благодаря особым, «спокойным» свойствам зелёного эфира, его очень легко сплести с нематериализацией. Даже плавный и спокойный окта не годится для таких манипуляций. Будучи помещённым внутрь туловища, специально обработанным по новым методикам зелёный пучок будет собирать эфирную пустоту, пока целиком не заполнит всё пространство внутри созданного тела. И чем больше будет тело, тем сильнее станет существо, ведь в него поместится больше нематериализации. После этого мастер-зентер установит связи своего существа с родной стихией, дав тем самым в его распоряжение силы магии земли. Так как эти связи основаны на новой технологии высшего зенте, то и разорвать их не способен будет никто. А если у противника это и получится, Йимир предполагал, что зенте в ответ на это действие нанесёт сильные повреждения.
Но, как и в первом случае, здесь также отыскалась возможность, чтобы привнести особые улучшения. Разум саткара оказался очень полезен. Если использовать пучок зенте не из эфирного пространства, а из собственного зерабадора, то вместе с ним творению передастся и частица личности сотворившего. А этой частицы хватит не только для того, чтобы сотворить своё подобие, но буквального своего двойника. Как это должно работать, Йимир пока что ещё не знал, однако сознание саткара было абсолютно уверено в том, что это получится именно так, что рядом с чародеем, сотворившим такого двойника, будет стоять он же сам, ничем не отличный от создателя. Только вот первый чародей всё-таки будет иметь полную власть над вторым и сможет одним только усилием воли развоплотить его. Катиара, услышав это, тут же пустила пошлую шутку в отношении Йимира и Олии, что те могут изменить друг другу, даже не узнав об этом.
К слову, о Катиаре. Эта бестия продолжила попытки узнать, кто такой Йимирон и чем или кем он управляет. В своём неистовом стремлении она производила различные магические приёмы из своего изощрённого арсенала сопнара, а также проводила всяческие ритуалы с использованием пентаграммы. С её слов, казалось бы, ответ уже вот-вот маячил перед глазами, но всегда ускользал. И однажды её поиски дали кое-какие результаты. Нет, она не получила ответ на свой вопрос, но произошло нечто иное, что, возможно, станет для неё открытием. Как всегда, призвав Курула, чтобы он охранял её, пока она проводит ритуал, который требовал от неё глубокой сосредоточенности и сильной концентрации, она так глубоко забралась в дебри своей силы, что переместилась в какой-то другой мир. Согласно её описаниям, там было темно, тепло и тихо. Это напоминало какую-то пещеру, в которой когда-то кто-то жил, но теперь она заброшена. Лишь дух жгучей и неутолимой ненависти остался тут с тех времён, как в этих чертогах кипела жизнь. Она кружила по бесконечным коридорам, а изредка ей мерещились голоса саткаров. Много раз она оставляла это дело и столько же раз возвращалась к нему, пока во время очередного такого путешествия она не наткнулась на кого-то огромного, чёрного и объятого той самой неутолимой яростью. Громогласный голосище велел ей проваливать отсюда, после чего Катиара прекратила путешествовать туда. Пока что прекратила.
А я, как и говорил Зандру, принялся менять свою Кхилиамин. На момент, когда я только заполучил её, она была лишь марионеткой, лишь оболочкой, наполненной силой смерти и жаждущей моих приказов. Но теперь я стал создавать ей душу. Обычно бессмертным это не требуется, потому что зора создаёт не душу, а дух. Душу зордалод берёт у того, кто умер. Здесь же у Кхилиамин изначально не было души. Не знаю, занимались ли некроманты чем-то подобным раньше, но для меня это был новый опыт. Сложно было даже предположить, сколько времени займёт эта работа над моей служительницей, но я даже и не думал отступать. Наши разумы были соединены каждый миг нашего путешествия, и моя воля воздействовала на неё, формируя новую личность, как гончар формирует своё изделие. Я нашёл очень разумным решение Йимира-саткара проецировать свою личность на своё творение, а потому пытался делать также. К сожалению, я совсем не разбирался в зенте, чтобы подражать талами в их высших знаниях, а потому делал Кхилиамин так, как мог. И этот процесс был очень сложен. Творение не больше своего творца, а потому я не мог сделать своё создание подобным себе. По крайней мере, пока не мог.
