Сенонцы поддержали его громогласными ликованиями. А он смотрел на них и не мог нарадоваться тому, что, в конце концов, оказался среди самых настоящих сенонцев. Кто бы мог подумать, что те, кого все считали предателями, отступниками и лиходеями, на самом деле являются хорошими сенонцами? Как же легко истину можно превратить в ложь. Как же просто зло становится добром, а добро клеймят злом и потом изгоняют его куда подальше. Но теперь всё иначе. Великое предназначение свершилось. И осталось только лишь последнее дело – завоевать Элунею, освободить её от тирании божества стихии, а после сделать своим домом, куда можно вернуться после интересного путешествия и не опасаться, что на престоле восседает другой кольер.
Используя высшие знания окта, Йимир слился с синим потоком эфира и расширил своё сознание, чтобы осмотреть этот мир и определить, куда им нужно двигаться. Но тут же поддался удивлению, так что даже с непривычки отпустил окта. Олия с опаской спросила, что такое. Её муж поделился впечатлениями:
- Это было нечто неожиданное, но довольно приятное. Эфир здесь гораздо более концентрированный, чем на Сеноне. Попробуй.
Олия уподобилась Йимиру и тут же отвечала:
- И в самом деле, концентрация большая. Очень большая. И, согласно общим правила поведения эфира в пространстве, такая плотность должна быть опана. Однако потоки спокойно скользят между собой, и ничего не происходит. И как будто… Да, пробираться по нему гораздо-гораздо легче. Йимир, это же просто сокровище для нас.
Кто-то из сопнаров подхватил её слова:
- Да вот только нематериализация не даёт использовать здешний эфир. Хорошо, что мы скопили его в себе.
Йимир, как и Олия с Сименторием, пребывая в состоянии слияния с окта, отвечал всем:
- Верно подмечено. Над всей Элунеей господствует нематериализация, из-за которой нельзя свободно перемещаться в этот мир. Нам нужно отыскать стихийное божество, сокрушить его и открыть свободный доступ на Элунею.
Все были согласны с этим решением.
[1] На самом деле Констабаль сказал: «Значит, ты не саткарГ, а саткаР»
Концентрация эфира Элунеи была особенной. И по мере того, как талами всё дольше были связаны с ним, происходили новые открытия, возникали новые теории, которые нельзя было превратить в практику, пока где-то в этом мире находился стихийный бог. Так, они подозревали, что с магическим пространством Элунеи можно было свершить так называемое бесконечное кроакзирование Да́боса. Зактар по имени Дабос после окончания закта’урина хотел стать выдающимся зактаром. Он не ставил себе целью достигнуть вершины талами, оставшись онтоханином. Однако он хотел стать самым сильным чародеем, чтобы его имя стало означать «разрушение». Всем было известно, что у каждой сферы магии есть свой предел кроакзирования. Однако в планах Дабоса было место для того, чтобы преодолеть этот предел. Сначала он хотел расширить его, но в ходе своих мечтаний поставил так вовсе недостижимую цель – убрать этот предел, найти такой способ концентрации, при которой это можно будет делать до бесконечности. И он посвятил этому очень много времени. Однако всё оно было потрачено впустую. Хотя нет, не впустую. Ведь, стремясь к бесконечному кроакзированию эфира, он, во-первых, очень хорошо продвинулся в изучении огненной магии, а, во-вторых, стал известен во всём Сеноне, так что такая недостижимая цель, как нескончаемая концентрация эфира была названа его именем. Были и те, кто пытались всё-таки закончить изыскания Дабоса. Такие чародеи приплывали к нам, на Дароис, чтобы поговорить с этим чародеем, но оставались у нас, увлекаемые знаниями запретной пятой стихии. И вот теперь, у нашего саткарала есть возможность воплотить свою задумку в действительность. Осталось только теперь убрать нематериализацию.
