Прошло ещё какое-то время. Многие и даже Тос, тот самый друг Йимира, сумели раскрыть в себе знания воздушной стихии, а после поднялись в Финтарис. И Йимиру казалось, будто бы он остался один единственный из тех, кто упражнялись тут с самого начала. Несмотря ни на что, он был настроен решительно покорить этот этап познания финта. Усердия прибавилось, на лице проступила мрачная решимость, тренировки продолжились.
Йоргар подошёл к зенте-октару и, глянув своими жёлтыми глазищами, кажется, ему в самую душу, сказал:
- Земля – это основание, это пол, по которому мы ходим, это камень, который выдерживает тяжкие натиски. Воздух – это вершина, это бесконечное пространство над головой, это облако, которое не знает каких бы то ни было препятствий. Ты слишком тесно связан с землёй. Ты – до мозга костей зентер. Ты держишься за своё происхождение, боишься потерять его, боишься, что за окта, финте и закта скроется твоя исконная сила. И это неизбежно. Став талами, ты обретёшь целый спектр бесконечных возможностей. И да, ты будешь использовать свой любимый зенте не так часто, как тогда, когда ты ничего, кроме него, и не знал. Но в этом-то и есть весь смысл элементалиста – все стихии подчинены тебе в равной степени. Ты будешь понимать всё. Ты станешь мастером всех четырёх стихий. Если ты боишься этого, тогда ответь, нет, не мне, а самому себе. Зачем. Ты. Встал. На этот. Путь?
Договорив это, финтар одарил будущего талами мгновением своего пронзительного взора, а после этого вернулся на своё место. Йимир продолжил тренировки, но в голове его то и дело прокручивались эти слова.
Когда очередной ученик возликовал от того, что открыл в себе магию ветров, сын кольера решил отдохнуть от этих занятий и вышел наружу. Он взглянул вверх, туда, где метались эти ветра. Он настолько был натренирован в финта, что мог буквально видеть их физическим взором, как они завивались, резко меняли направление, перемежались друг с другом. Он протянул к ним свою руку, но нет, ничего не происходило – стихии даже не замечали его присутствия. Вот, из строения выходят учитель и ученик. Зенте-окта-зактар поднял голову вверх, куда ему указывал наставник, а после воспользовался своей силой, воспарил над землёй и заскользил по воздушным потокам вверх, увлекаемый ветрами в Финтарис. Проводив его взглядом, Йоргар стал возвращаться в помещение, но не удержался от совета Йимиру:
- Может, всё-таки стоило сначала закончить закта’урин?
Когда зентер остался один, он ещё долго размышлял над этим предложением. Если тогда, ещё стоя перед родителями, он был целиком и полностью уверен в том, какой он путь избрал, то теперь идея пройти через жернова огненной стихии не казалась ему такой уж противоречащей его цели. Может, Йоргар и прав? Может, ему стоит оставить погоню за чистотой своей сущности и уподобиться всем сенонцам, чтобы гнаться только лишь за силами? Пока он размышлял на этим, ему вспомнились беседы с Анатианом, навулом Зентериса, который был уверен, что этот путь юный чародей избрал не зря, что это великое предназначение. А с этой мыслью пришла и другая. Что путь предназначения – это довольно сложный и витиеватый путь. Тот, кто двигается по нему, должен быть готов к сложностям и трудностям. Однако в конце он обретёт великую награду от самих великих. Йимир был уверен, что ему по зубам этот путь. Талат его хвалил за то, что видел в сыне устремлённость и стойкость, с которой он настроился достигать свою цель. А теперь он готовился опустить руки, чтобы принять за истину то, что он должен оставить великое предназначение и поступать так, как поступают все. «Ну уж нет, - твёрдо заявил про себя будущий талами, - Я достигну своей цели и сохраню свою личность» Это немного ободрило его, а потому он вернулся под надзор Йоргара.
Снова потянулись хаворы одних и тех же движений. И хоть Йимир настроился стоять до конца, до того момента, как финта всё-таки покорится ему, всё же с каждым новым учеником, который достигал этой вершины, его желание продолжать истаивало. Он ощущал себя неудачником, ничтожеством, отбросом общества. С таким критичным настроем в самую пору опустить руки и яростно удалиться прочь, признав, что этот Йоргар оказался прав – нужно начала закончить закта’урин. И всё же какая-то непонятная сила, пришедшая извне, толкала его не оставлять эти занятия. Пока разум занимался самобичеванием, душа делала то, что требовалось. И вот, это произошло. Даже сам Йимир не сразу заметил это – был слишком увлечён придумыванием различных обидных прозвищ для себя. Но, когда его соседка одёрнула его, он глянул на неё сверху вниз, тогда-то он и пришёл в себя. Йоргар уже стоял рядом и во всю светился от счастья. Его широкая искренняя улыбка была похожа на ту, которой он одарил Лоиру ещё в тот хавор, когда они пришли сюда впервые. Йимир чувствовал, как стал во много-много раз легче, но земля теперь не даёт ему своей силы. Однако он понимал, как можно вернуть всё назад. Спустившись на землю, тот, кто смог, наконец-таки, с гордостью назвать себя финтаром, последовал за учителем наружу.
