По итогам всех этих совещаний Мира поняла для себя, что у нее есть возможность наказать тех, кто сейчас притесняет её народ и тех, кто послужил причиной гибели её родных. А также потребовать компенсацию с тех князей, чья вина будет доказана на суде, и с этой компенсации можно восстановить былое величие её народа. А для этого нужно идти в столицу – Лусаби империи Альгития и попасть на княжеский совет, а главное добраться до камня-алтаря и потребовать справедливости.
Наметив программу, Мира призвала совет, где и объявила, что собирается уходить. Члены совета были возмущены и большинство из них, склонялись к тому, что уходить ей нельзя. Но Мира заявила, что она просто поставила их в известность, а не спрашивала разрешения. Их выбор только в том, помогать ей или нет. И еще княжна добавила:
– Поймите, чтобы вернуть утраченное, нам не обойтись без помощи верховного совета.
– Нужно собрать тех, кто пойдет с вами, – прогрохотал первый советник.
Мира, вскинулась и заявила:
– Я не возьму с собой много людей, достаточно одного или двух! Я не желаю привлекать к себе лишнее внимание.
А Грохун поправил:
– А так же отряд, который проводит до границ княжества.
На том и порешили. Тут встал Ольгерт и сказал:
– Я пойду с княжной! Я уже дал клятву верности, если нужно повторю!
– И я пойду, – раздался голос Варгуса. – Никто не против?
Следующий день посветили сборам и тому, чтобы еще раз продумать и утвердить, кто за что отвечает, чтобы жизнь и быт жителей, продолжали развиваться в лучшую сторону. Главным своим заместителем в городе Мира назначила Грохуна.
А на утро, едва рассвело княжна в сопровождении двух телохранителей и отряда из десяти воинов отправились в поход. Как ни странно, провожать её вышло очень много жителей, хотя не объявляли, что она уйдет. Кора Посмотрела сосредоточено и грустно. Подойдя к Мире, она коротко обняла и заглянув в глаза сказала:
– Обещай, что вернешься!
– Обещаю!
Раннее утро, дорога почти сама стелется под ноги, а пейзажи такие, что хочется любоваться, если не смотреть в сторону горы. А там, где гора, до сих пор незажившие проплешины выгоревшего леса, следы схода лавы и погребенное под мощным селевым потоком бывшее поселение.
Но идти легко, когда сил много, ты отдохнувший и знаешь, что ты не одинок. Поэтому обеденный привал был коротким, и по-настоящему отдохнуть собирались, когда дойдут до самого узкого участка реки, чтобы переправиться на тот берег уже утром.
Вот там их и ждала засада. Когда они уже вышли на поляну, где собирались делать привал, их окружили мгновенно. Только что они в лесу были одни, и вдруг на поляну перед ними вышли странные люди, а затем за спиной группой и по бокам. Это были не совсем люди, у некоторых из них части тела были звериными. У кого-то руки с когтями, у кого голова, как у волка, а кто-то имел нижнюю часть тела от животного. Все были вооружены, кроме тех, что с когтями. Они стояли, молча наблюдая, как воины выстраиваются, вокруг Миры, занимая круговую оборону. И тут впереди стоявшие воины разомкнулись, и из-за их спин вышли два матерых воина и Виромир. Сердце Миры встрепенулось и понеслось вскачь, едва она встретилась с ним глазами. А от его голоса у неё побежали мурашки:
– Приветствую вас, я Виромир Седарский. Я и мои друзья, – он показал на зверо-людей. – Мы не хотим Вам навредить и отпустим всех, если элва Седарская пойдет с нами.
Её люди сгруппировались вокруг нее, стараясь прикрыть со всех сторон. А Ольгерт прокричал:
– Княжна Мировиля никуда с тобой не пойдет!
И тогда начался бой. Один из ближайших воинов со звериной головой бросился на Ольгерта, стараясь вцепиться в глотку. Парень чудом отскочил, и тут началась настоящая битва. Мира, достав оружие, ждала удобного момента вступить в бой, но из-за спин прикрывающих её воинов, ей этого не удавалось. Уже брызнула кровь, и появились первые раненые.
И тут над полем боя разнесся пронзительный звук. Этот звук был такой силы, что врываясь в мозг, сбивал с ног. Люди, зажав уши, повалились на землю, побросав оружие. Мира подняла голову, нашла над поляной место, где серебрился воздух, выдавая присутствие отражающего экрана, перед кораблем. И закричала:
– Ну, Па… прекрати!
