- Категорически? - продолжая отвешивать поклоны, спросил господин.
- Да.
Господин спустился с лестницы, и Мадзя увидела перед собой панну Малиновскую. На ней было такое же темное платье, и лицо ее было так же спокойно, как полгода назад. Только красивые глаза приобрели стальной блеск.
- А, панна Бжеская, вы уже здесь? - сказала начальница и поцеловала Мадзю в лоб. - Можете ли вы сегодня в пять часов поехать со мной к своим воспитанницам?
- Конечно, сударыня!
- Панна Жаннета, займитесь панной Бжеской.
- Можно мне поздороваться с моими бывшими ученицами? - робко спросила Мадзя.
- Конечно, Петр, завтрак для панны Бжеской! Потом можешь отослать письмо, которое я сегодня дала тебе...
- Для отправки пани Коркович, - подхватил служитель, стоявший навытяжку.
- Я сообщила пани Коркович о вашем приезде и предупредила, что мы будем у них в пять часов, - сказала пани Малиновская Мадзе и пошла наверх.
Мадзя в остолбенении смотрела на панну Жаннету, увидев, что начальница исчезла в коридоре третьего этажа, та покачала головой и прошептала:
- Ну-ну!
Тут приоткрылась другая дверь, и в щелке показалась девочка, которая делала знаки рукой и шептала: "Тсс! Тсс! панна Магдалена!"
Мадзя вошла с Жаннетой в класс, где собралась кучка младших и старших воспитанниц.
- Пани начальница разрешила вам поздороваться с панной Магдаленой, сказала Жаннета.
Девочки окружили Мадзю и, целуя ее, заговорили наперебой:
- Мы видели в окно, что вы приехали! Вы к нам? Нет, к Корковичам. Ах, если бы вы только знали, какие у нас строгости! А знаете, в июле умерла Зося Пясецкая...
- У меня по всем предметам отлично, я получила первую награду, - громче других говорила красивая брюнетка с бархатными глазами.
- Милая Мальвинка, да не хвастайся ты так!
- А ты, Коця, не мешай. Я ведь была ученицей панны Магдалены, и ей будет приятно узнать, что во всем пансионе я самая способная.
- Знаете, панна Магдалена, бедная Маня Левинская так и не кончила шестой класс.
- А, это ты, Лабенцкая! Как поживаешь! - спросила Мадзя. - Почему же Маня не кончила?
- Она должна жить у своего дяди Мельницкого. Помните, такой толстяк. После смерти пани Ляттер его разбил паралич, и Маня за ним ухаживает.
- Вы совсем меня забыли. А я так по вас скучаю!
- Да что ты, Зося, вовсе не забыла!
- Мне столько надо сказать вам! Пойдемте к окну.
Зося увлекла Мадзю к окну и зашептала:
- Если вы его увидите... Ведь он скоро должен вернуться...
- Кто, Зося?
- Ну... пан Казимеж Норский...
- Ты все еще думаешь о нем? И это в шестом классе! - огорченно воскликнула Мадзя.
- Нет, я совсем о нем не думаю. Пан Романович в тысячу раз лучше! Ах, панна Магдалена, какую он за лето отпустил красивую бороду!
- Ты ребенок, Зося!
- Вовсе не ребенок, я умею уже презирать. Пусть женится на этой монголке.
- Кто, на ком? - бледнея, спросила Мадзя.
- Казимеж на Аде Сольской, - ответила Зося.
- Кто тебе наболтал таких глупостей?
- Никто не наболтал, никто ничего не знает, только... чует мое сердце. Ах, недаром сидят они в Цюрихе!
В дверь постучали. Девочки бросились врассыпную, как стайка воробьев при виде ястреба. Вошла горничная и позвала Мадзю завтракать.
В комнате начальницы Мадзя застала седенькую, худенькую, но очень подвижную старушку.
- Я здешняя хозяйка, - весело сказала старушка. - Дочки нет, так что позвольте предложить вам...
Старушка была похожа на докторшу Бжескую, и растроганная Мадзя поцеловала ей руки.
- Присаживайтесь, дитя мое, простите, не помню, как звать вас?
- Магдалена.
- Присаживайтесь, панна Магдалена! Я налью вам кофе, вы, наверно, устали. И булочку намажу маслом. Я это умею.
- Большое спасибо, я не ем масла, - прошептала Мадзя, не желая вводить в расходы свою покровительницу.
- Вы не хотите масла? - удивилась старушка. - Что, если об этом узнает Фелюня? Избави бог! Она считает, что без масла хлеб ничего не стоит. Мы все здесь должны есть масло.
Итак, Мадзя ела булочку с маслом, и в сердце ее это отозвалось тихой печалью. Когда у родителей на полдник подавали в беседке кофе, булочку тоже ели только с маслом... Что поделывают теперь майор, ксендз, папа с мамой? Ах, как тяжело покидать родной дом!
Старушка, угадав, быть может, ее печальные мысли, сказала:
- Вы теперь, наверно, надолго в Варшаву, как и мы? Фелюня уже очень давно не была в деревне.
- Ах нет, нет, сударыня! - запротестовала Мадзя. - Через год я, может, вернусь домой. Я хочу открыть небольшой пансион, - прибавила она, понизив голос.
- В Варшаве? - живо спросила старушка, глядя на Мадзю испуганными глазами.
- О нет, что вы! В Иксинове.
- Иксинов?.. Иксинов?.. У нас нет ни одной ученицы из Иксинова. Что ж, может, оно и хорошо. Вы бы присылали к нам учениц в старшие классы.
- Ну конечно, только к вам, - ответила Мадзя.
Старушка успокоилась.
В соседнюю гостиную, куда дверь была полуотворена, вошла начальница, а за нею какая-то дама.
- Я согласна платить четыреста, - говорила дама. - Что ж, ничего не поделаешь!
- У меня для вашей девочки уже нет места, оно вчера было занято, отвечала начальница.
Минута молчания.
